Отражения

Спустившись вниз, он обнаружил Сайдири, сидящую на своем спальнике и потирающую лицо ладонью.

— Извини, я не хотел тебя разбудить, — проговорил он, направляясь к ней, — я просто...

Договорить он не успел, потому что одним длинным прыжком, невозможным для человека, она сбила его с ног. Только и блеснули холодные темные глаза. С грохотом, который, должно быть, перебудил полдеревни, Ланн упал на пол и почувствовал, что не может свободно дышать, потому что его с силой прижимают к полу. Первые несколько секунд он пытался понять, был ли оглушительный хруст, который он только что слышал, хрустом деревянного пола, проломившегося под рогом, или хрустом его собственных шейных позвонков.

И только спустя некоторое время он обнаружил, что Сайдири, растерянно моргая, все еще сидит на нем сверху.

— Я... — она отняла руки от его груди и уставилась на них, Ланн судорожно вдохнул, — опять?..

— Да ничего, я почти привык, — тут же забыв о боли, проговорил он. — Мне уже даже начинает нравиться, когда ты сверху.

Я имею ввиду...

Да, Ланн, лучше бы тебе побыстрее придумать, что ты имел в виду, потому что судя по ее широко распахнутым глазам — это уже слишком! Проклятье, нужно было начать с чего-то попроще, с комплиментов, например! Но когда женщина буквально сбивает тебя с ног, становится очень сложно думать о чем-то, кроме продолжения в том же духе!

— Я имею ввиду, — не без сожаления наблюдая, как она отодвигается подальше, протянул он и поднялся, — готов поспорить, что если бы мы тренировались вместе, тебе не удалось бы уложить меня на лопатки так легко.

Как насчет честного поединка?

— Это... — все еще смотря на него огромными глазами, запнулась она и, наконец, отвела взгляд в сторону, — не входило в план.

— Да брось, для короткого спарринга всегда найдется время, — он склонил голову, чтобы заглянуть ей в лицо, но тут же зашипел от боли. — Кажется, я ударился головой сильнее, чем подумал сначала.

Пробормотав какие-то извинения, она протянула к нему руки и стала осторожно ощупывать затылок.

В какой-то момент Ланну показалось что стук его сердца слышен даже на чердаке.

— Да ничего страшного, голова дубовая, а пол в лучшем случае тисовый, — млея от прикосновений, пробормотал он. — Мне почти не больно, — веки опускались сами собой, дыхание становилось глубже. Еще минута, и он сделает какую-нибудь глупость — попытается ее поцеловать, например.