Отражения

Когда не слышно за спиной всех этих разговоров, что лучше бы этому парню прикрыться, нечего своим наследием людей пугать, раз уж его предки так провинились перед богами. Когда можно рубашку надеть и не порвать ее в трех местах...

Что толку, что он провел годы, оттачивая движения и доводя навыки до совершенства? Снаружи он как был наполовину монстром, так и остался.

Вздохнув, Ланн опустился на траву и улыбнулся через силу.

— Я монгрел, — напомнил он, — не человек, и это очевидно, с какой стороны ни глянь.

.. А знаешь, отличная штука этот твой плащ. Если разговор становится слишком неловким, можно просто исчезнуть. Целиком.

Одним движением, плавным и быстрым, Сайдири соскользнула с камня. В последние три дня она снова стала гибкой — казалось, тронь и прогнется под рукой, как кошка. Исчезла тяжесть и скованность, она даже дышит легче — Ланн точно знает это, потому что слышит каждую ночь. Не хрустнула ни одна ветка, не сдвинулся ни один камешек, пока она шла к нему, теребя завязки плаща.

И только когда ткань легла на плечи, Ланн понял, что зря похвалил эту вещь — добропорядочный имперец должен подарить ее в ответ.

— Я не хотела тебя задеть, я хотела поблагодарить тебя, — опускаясь на траву рядом с ним, проговорила она и Ланн поклялся себе, что вернет плащ, обязательно. Но не прямо сейчас, а как только перестанет так отчаянно краснеть. Столько хороших слов, а он даже «Отлично выглядишь!» выдавить из себя не в состоянии. — Хороший сон, верный друг и надежда.

Простые вещи, о которых я не могла и мечтать, пока ты не пришел, — не видя больше его лица, она растерянно блуждала взглядом перед собой, выискивая малейшие искажения воздуха, но Ланн сидел неподвижно, а плащ и вправду был очень хорош. — Те, кто верят богам, говорят: гостя приводят дэвы. Но я считаю, что мне повезло. Впервые за десять лет.

Насчет дэвов чистая правда! И раз уж они идут в Дрезен, Ланн просто обязан поставить перед Самаэлем кружку отличного пива.

Или две. Или столько, чтобы проверить, пьянеют ли ангелы.

— Так что, — она развела руками, — если я могу что-то для тебя сделать...

— Я хочу, чтобы ты чаще улыбалась, — выпалил он быстрее, чем успел подумать.

Уголки ее губ поднялись вверх, и Ланн затаил дыхание, но не увидел того, о чем мечтал. Грустная и немного виноватая, эта улыбка не была даже тенью прежней.

— В моем сердце осталось мало радости, — сказала Сайдири, — но я попробую.