Книга 5. Пожиратель Армий. Часть 1

Третья ступень, гений клана, сука! Да сейчас любой из моих подчинённых мог в одиночку сравнять с землёй все кланы региона до единого.

При этом почти все главы кланов, с кем я разговаривал, совершенно искренне считали, что всё в порядке и так и должно быть. Их не то, что не волновало то, что они – это самые отбросы в стране и что даже с магией они после выплаты налогов едва сводят концы с концами. Не волновало то, что в стране, где они жили, такой уровень силы считался даже не дном, а дном дна.

Не волновало их даже то, что их детям, и детям их детей, если они вдруг окажутся по-настоящему амбициозными и замотивированными, будет технически невозможно пробиться.

Ведь сила клана и всех его членов была тесно завязана на силе бога-покровителя, и без стабильного всеобщего роста сил бог банально не сможет раздавать бо́льшие объёмы Дара.

Но больше всего меня бесило даже не это. Едва ли не в бешенство я пришёл, когда попытался объяснить главам местных кланов о потенциальной угрозе со стороны империи, а в ответ получил уверенное: “Мы, конечно, слабы, но если эти палемцы вторгнутся, наш великий король нас защитит!”

Услышав такое, я пару секунд сидел, просто глядя на сказанувшего эту чушь.

А потом понял, что он не только был совершенно серьёзен, но и даже после моего многозначительного взгляда ничего не осознал.

После чего я на всякий случай поинтересовался у присутствовавшего тут же представителя королевского дворца, какие у меня имеются полномочия на вверенных мне землях. И, получив ответ, что я могу распоряжаться землями и людьми на них как захочу, пока это не вредит стране, я в ту же секунду снёс идиоту, посмевшему сказать эту чушь, голову.

Я никогда не был ярым патриотом, и никогда бы не потребовал того же от других. То, что ты родился на некой территории – это не твоя ответственность, а того, чья эта была территория. Ровно также, как родители не имели никакого права заявлять детям что-то вроде: “Я тебя родил, так что ты должен меня слушаться!”

Это не так работало и детский аргумент: “Я не просил меня рожать!” - вызывавший во всех виденных мной мамах и папах какой-то животный гнев, на самом деле был вполне справедлив.

Тем не менее, было кое-что, что я ненавидел куда больше беспричинных требований послушания и каких-то компенсаций от родителей или государства.

Нахлебничество.

Одно дело, когда ты маленький ребёнок, не способный никак о себе позаботиться, но при этом вынужденный как-то отрабатывать само своё существование.