Трёхлапая ворона

Три зверя

Из зала заседания я выходил задумавшийся, но вдохновленный. Ранф был прав – нам сейчас нельзя освобождать Красные Княжества постепенно. Было бы, конечно, неплохо иметь поддержку местных жителей, возможно даже в лице князей и княжеских же гвардейцев, но… Мы не можем. Никак. Отвоевывать Белую долину город за городом и село за селом в данной ситуации невозможно. Слишком много потратим времени и сил, а время играет категорически против нас. Чем дольше мы возимся, тем больше у Освальда времени сделать себе еще парочку Белых Сердец.

Грустно только от одного – что никто не пустит меня в самую гущу схватки…

— Эй, Джас! – кто-то окликнул меня сзади, и я обернулся на голос.

Обладателем голоса оказался мой хороший знакомый Саул Угрюмый, член Стальных Рогов и мой, если можно так выразиться, сородич.

— Привет, Саул, – я подошел к человеку, во внешности которого даже в полноценной человеческой форме прослеживались легкие бульдожьи черты, – Ты как?

— Да неплохо, в целом. Смешиваю тысячников с глиной, как и все мы в последнее время.

— Недавно и нас смешали немного, – поджал губы я. Если бы не Ансельм…

— Всякое бывает, – посерьезнел Саул, – Если задел, прошу прощения. Сам полмесяца назад половину отряда потерял от одного ушибленного канонира, чтоб ему раки лицо обгрызли. Я чего подошел. Нас с тобой зовет Ранф.

— О как, – удивился я. В последнее время я мало общаюсь со всеми, кроме Лиры и Эда, – А чего ему надо, не выяснял?

— Да какой там, – махнул рукой Саул, – Не думал, что буду выполнять приказы главы Червивого Яблока, но жизнь, бывает, так повернется… Он ждет нас в левой пристройке, ну ты знаешь.

Я кивнул, и мы под разговор ни о чем пошли к левой пристройке. На душе у меня уже не было ничего особенно хорошего. Левая пристройка была сделана солнечниками и проклята на прочность аж тремя ведьмами. Здание представляло собой полый куб с ребром метров в тридцать, с большим окном и небольшой трибуной. Все было сделано для того, чтобы здание могло служить прекрасным рингом.

Там тренировались, там проводились спарринги и дуэли (естественно, до первой крови, даже последний идиот понимал, что у нас недостаточно людей, чтобы тратить их на дуэлях). И теперь мы зачем-то, на ночь глядя, идем в левую пристройку, которую чаще называли просто Кубом.

В самом Кубе было на удивление пусто. Там, посреди зала, выполненного из самым грубым образом обработанного камня, стоял Ранф. Старый крыс был особенно мрачным и торжественным.