Бог Тьмы

Неро заметил, что живот чудовища был растянут, как во время беременности, однако вместо детёнышей твари там находился… человек!

— “Двигайся, двигайся! Двигайся, сука!” – ругался он мысленно, с вынужденно каменным лицом наблюдая за жутким ритуалом. В этот момент он ещё не понимал, с кем столкнулся…

Разорванная кожа чудовища в секунду стала твёрже и из неё повылазили клыки, превратившись в продолжение челюсти. Оно буквально впихивало конечности в себя, перемалывая подвижными новоприобретёнными челюстями, протыкая острыми кольями зубов размякшую подгнившую плоть.

Оно радостно застрекотало, заклекотало, зачавкало. И какой же смрад поднялся по пещере!

Закончив перемалывать человеческие руки и ноги, оно выгнулось в обратную сторону и стремительно подбежало к юноше, резко остановившись на расстоянии указательного пальца. Его сердце ушло ниже пяток, когда глазами он увидел мерзкое поблёскивающее лицо чудовища с его сверкающими выпученными тёмно-жёлтыми глазами. Тварь выглядит так, словно в ней отсутствует какая-либо плоть или же кровь – она состояла только из костей и тонкой кожи, покрывающий её скелет.

И какая же вонь стояла от него! Горечь старости вперемешку с гнилью и желчью забили его нос, мутили разум, и глаза его стало жечь, словно он режет лук.

Неро не имел даже малейшей возможности оторваться от глаз твари, которые буквально гипнотизировали его, заводили в кошмарный сон, из-за которого и реальность казалась чудовищной, нереальной. Глаза слипались, не давая парню и шанса сопротивляться сладкой сонливости.

Чернота. Резко, как ему показалось, моргнув, юноша обнаружил себя в каком-то городе. Слева – небольшие хибарки правильных квадратных и прямоугольных форм, на вывесках же были надписи: «Продукты», «Овощи-Фрукты», «Алкомаркет». А по правую руку располагались бесконечно тянущиеся многоэтажные серые панельные дома со множеством симметрично расположенных прямоугольных окон, внутри которых… В абсолютно чёрных провалах множественных глаз этого чудовищного строения он видел белёсые точки.

Где-то по две, где-то четыре, шесть, восемь – всё на разных уровнях, словно… семьи. И все они оказались устремлены на Неро. Пристальный взгляд, впивающийся в плоть острейшими иглами, из-за которого было так нехорошо, как это только возможно.

Сам же Аксий стоял посреди широкой и ровной дороги, ведущей в никуда: туман, едва синеющий впереди, лишь слегка показывал очертания направления, однако этого было достаточно, чтобы начать идти прямо.