Бог Тьмы

И всё же стальной шарф со свойствами ткани позволял увидеть длинные пепельные волосы парня, его светящиеся Хаосом глаза с переливающимся внутри потоком благородной голубой Кан, словно космическая туманность. Вдоль его спины образовался второй позвоночник: чёрный, заострённый, с характерными шипастыми отростками по всей его длине.

Он стоял на коленях несколько секунд, пока его голова резко не поднялась и не посмотрела прямо на воплощение. Он видел… как обычный человек. Это чувство было столь необычным, что парень нашёл в себе силы и сознание удивиться.

Неро поднял правую руку и тотчас в ней появилась длинная рукоять от меча с матовым чёрным навершием в форме глаза и причудливыми элементами там, где должен был быть клинок, напоминавшими заострённые жвала паука. Эти жвала были частью гарды, выглядевшей подобно бумерангу с дополнительным заострённым искривлением к эфесу с обеих сторон. Многие элементы меча испускали белый свет, заметно переливаясь чернотой Тьмы.

Потерянный взгляд парня оглядел эфес, затем он, словно инстинктивно, сжал его. Свет меча засиял ярче, но затем потускнел, когда подвижные “жвала” раскрылись и из рукояти вышла чёрная пластина, формой напоминавшая ель с более сложными заострениями, и сначала вокруг, а после и вперёд вырвалась белизна Хаоса, приобретшая чёткую форму и очертания клинка, вдоль которого были начертаны абсолютно чёрные руны на неизвестном языке. Они были небольшими и составляли один практически сплошной ряд, декорируя полупрозрачный клинок с двумя искривлёнными в разные стороны зубьями на острие.

Все присутствующие завороженно наблюдали за этим, пока парень не вонзил духовный клинок в песок, что тут же начал плавиться, испустив характерный звук, и не поднялся, на ноги. Абаримон с его воплощением и даже Астрид смотрели на его, не зная, чего ожидать от него теперь. Эта неизвестность пугала и будоражила одновременно…

Аксий был покрыт тяжёлым доспехом, состоявшем из наложенных внахлёст заострённых пластин, напоминая своеобразную драконью чешую.

Неро вынул длинный меч из земли, пустив небольшое пылевое облако, и повернул голову на воплощение Абаримона. Взгляд был холоден, пуст, но ровно до того, как он взглянул на Астрид. Он словно вспомнил, зачем он здесь.

— Астрид… – прошипел он, оскалившись.