Бог Тьмы

Изо рта и глаз полезла чернота Хаоса, заточив его голову в прочный шлем, на месте глаз у которого находилось два горизонтальных разреза, испускавшие потустороннее белёсое свечение. К затылку он напоминал заострённые чешуйчатые пластины, наложенные друг на друга вплоть до самого затылка, где из отверстия, созданного из отогнутых наружу вершин, ниспускались заплетённые в конский хвост пепельные волосы до самой поясницы, словно необычный цветок. Шарф же оказался поверх шлема, закрывая довольно внушительную его часть.

Аксий выставил меч пред собой и положил на сгиб руки другую. Его знаменитый обряд, который он выполнял перед каждым боем. Его тяжёлый взгляд, омрачённый желанием убивать, чувствовался даже через эти светящиеся линии.

Воплощение Абаримона решило не ждать и тут же переместилось вбок от своего оппонента, подняв за собой столп пыли, и уже замахнулось в попытке атаковать посохом, но удару не было суждено достичь цели: молниеносным движением руки Аксий перехватил атаку и навершием меча ударил его в грудь, раздробив тому несколько рёбер за раз, затем одним мощным ударом ноги отбросил его на несколько метров и довершил свою работу, прыгнув к ещё летящему воплощению, мощнейшим ударом пятой прямо в голову в направлении земли, буквально раздавив её.

Иблис смотрел на происходящее с огромным интересом и даже частицей приятного шока. Его будоражило, приводило в восторг осознание, что теперь этот маленький и беззащитный Аксий превратился в чудовище, способное истреблять Демонов, заставлять их дрожать.

Да что уж там, даже он ощущал неподдельное волнение, глядя на охотника, завершившего свою работу. Теперь он стал настоящим Аксием, которого боятся и ненавидят.

— Теперь мне придётся использовать эту силу… – проговорил Иблис, однако не успел что-либо предпринять, как вдруг ему пришлось в последний момент уклониться от молниеносного могучего удара Аксия, и затем отбить его меч сложенными вместе тремя посохами. Иначе бы у него не было и шанса.

Оглушённый воин упал наземь и несколько секунд приходил в сознание, рыча на Иблиса, однако Абаримону хватило и этого времени, чтобы предстать пред юношей во всей красе: все трое стояли на ногах, уткнув посохи в песок, и каждый из них синхронно приложил пальцы к вечно закрытым глазам.

Все они резко, разрывая веки, раскрыли их, показав ему дарованную им силу Лимба, его отражение.

— Пред началом нашей битвы… – заговорил он всеми тремя устами своих тел, – кто ты?

Этот вопрос поставил Астрид в ступор.