Кодекс Крови. Книга IV

У меня, вон, даже магия подходящая есть! — охотница показала язык подруге и запустила очередной огонёк перед собой. Огненный шарик пролетел пару метров и, вспыхнув, погас. Девушка остановилась, с трудом подавив желание бежать обратно. Руки сами собой нащупали костяные клинки.

— И кто ж меня за язык-то тянул!

Перед охотницей, поблескивая голубыми переливами в полумраке, выстраивалась целая армия ледяных пауков размерами от полуметра и больше.

***

Я стоял на вершине стены и растерянно взирал по другую её сторону. Там была гора.

И куда здесь спускаться? Там же сотни метров снега, если не километры, как с той стороны. Самое странное, что маяк указывал прямо на эту гору, а уж как она сияла сквозь очки Инари... Прости, Комаро, но даже ты так не сиял.

По кровной связи дал пока отбой на подъём остальных участников экспедиции. Не было смысла толпиться всем на узкой кромке, и так нависающей над очередным пиком и норовящей сорваться вниз под весом моего тела.

Я сосредоточился на маяке, внимательно отслеживая малейшие перемещения. Дикарка петляла, словно заяц, спасающийся от гончих. А это означало, что внутри гора либо полностью полая, либо имеет сеть ходов, по которым девушка нынче решила сдать нормативы по ориентированию. И что-то мне подсказывает, что это не её собственная инициатива.

Напутствие Агафьи про «ты только не сдохни» стало как никогда актуально. Трупом девушки не удовлетворится ни Виноград, ни алтарь, а потому надо шевелить мозгами и придумать, как её оттуда вытащить, желательно, живой.

Рядом появилась Имал:

— Видом любуешься? — кошка уселась, обернув лапы хвостом. — Мне тоже нравится! На ваши фейерверки похоже.

Я не сразу понял, о чём говорит эрга. Какие фейерверки? Где?

— Очки сними, — посоветовала та, что я и сделал.

Мать честная! Стоило снять подарок Инари, как гора потухла, а вот всё небо за нею подсветилось разноцветными вспышками. Там один за одним открывались стихийные прорывы.

— Песец! — только и смог выговорить я, теперь стало понятно, от кого петляла дикарка в лабиринтах, надеясь затеряться и спастись.

— Да нет, не песец там, а люди. В очередной раз кормят кровью демонов Восьмиречья. Раз в год ритуальные самоубийства устраивают, человек по двадцать могут за раз скормить, — спокойно пояснила Имал. — Так смешно это выглядит. Они верят, что что-то решают, а их на убой ведут, и каждый год остаётся один — два выживших, кому вручают ледяной осколок как победителю.