Долгорукий. Суетолог Всея Руси

стоит ли мне посетить её перед сном, пожелать спокойной ночи?

Я задумчиво покрутил остатки вина на дне бокала. С одной стороны, мне на сегодня хватило общения со взбалмошными девчонками. С другой стороны пара коротких фраз мне сон точно не испортят. Чисто для разведки обстановки.

Я решительно опрокинул в себя остатки вина.

После ужина я отправил Полину подготовить мне ванную. А сам, взяв связку ключей у экономки, спустился по каменной лестнице в подвал.

Там располагались различные хозяйственные помещения. В одном крыле находился просторный винный погреб со стеллажами бутылок, дубовыми бочками.

Рядом располагались технические комнаты со старыми котлами, электрощитами и проводкой. Также там хранились инструменты и хозяйственный инвентарь.

В другом конце подвала находился большой зал для торжеств и приемов. Сейчас там стояли длинные столы, стулья, была сцена для выступлений. Обычно его использовали для праздничных банкетов и светских мероприятий. А дядя со своими культистами вчера пытался там принести в жертву княжну Пушкину.

А рядом с кладовой, примыкающей к залу, находилась особая комната Иры с кроватью, столом и прочими принадлежностями.

Я подошёл к массивной металлической двери. Это была прочная конструкция из стали с несколькими замками и запорами — её специально спроектировали, чтобы выдержать ярость разъярённого Одарённого.

В верхней части двери располагалось зарешеченное смотровое окно. Заглянув в него, я оглядел комнату. Она была небольшой, но уютной. Стены были обшиты деревом, стояла кровать, письменный стол, шкаф.

Однако самой Иры почему-то нигде не было видно. Может быть она где-то за пределами угла обзора?

Я постучал в дверь и окликнул кузину. Некоторое время царила тишина. Но затем из комнаты откуда-то сбоку раздался холодный голос Иры:

— Чем обязана, дорогой кузен?

Она говорила со мной подчёркнуто вежливо и отстранённо. От ее голоса отчетливо веяло холодком. Я прямо чуял в ее словах некое скрытое лезвие.

— Это я, Кирилл, — ответил я.

— Благодарю, у меня всё есть, — сухо ответила она.

— Я сейчас войду. Хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты не против?

Последовала пауза. Тишина... Лишь капли воды, срываясь с какой-то протекшей подвальной трубы, отсчитывали секунды одиночества.

— Раз вы настаиваете, князь... прошу, заходите, — наконец произнесла Ира.

Я с сомнением посмотрел на дверь. Что-то в голосе Иры... тревожило меня.