Долгорукий. Суетолог Всея Руси

— Как вы смеете! — пронзительно завизжала она. — Немедленно отпустите меня, жалкие трусы! Вы заплатите за то, что сделали с моим отцом! Род Черновых это так не оставит! Они уничтожат вас!

Род Черновых? Это кто?

Сухов невозмутимо удерживал дергающуюся в его руках девушку. Годами отточенные навыки позволяли ему ловко контролировать её, не причиняя вреда. Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая распоряжений.

Я задумался, оценивая ситуацию. Княжна явно нуждалась в хорошем уроке уважения к главе рода.

Но при этом нельзя было допустить, чтобы она навредила себе или окружающим в порыве ярости.

— Алексей Петрович, — обратился я к дворецкому, — у нас найдется в особняке подходящее место, где юная сударыня сможет прийти в себя и осмыслить своё поведение?

Дворецкий задумчиво почесал седую бородку.

— Есть одна комната в подвале, княже, стены там выложены камнями с вкраплениями умиротворяющей духовной силы. Одаренный не сможет причинить там вред ни себе, ни другим.

Дверь прочная, и решетки на ней надежные, чтобы никто не выпрыгнул в запале. Ещё ваш батюшка приказал построить эту особую комнату при возведении особняка. Предусмотрительный он был у вас...

— Хм, в армии проще — привязали бы озлобленную девицу к стулу покрепче веревками, пусть орет, пока голос не сорвет, — хмыкнул Сухов.

Кажется, он недолюбливал не только Егора Адамовича, но и его дочурку тоже.

Ухмыльнувшись, я покачал головой.

— Нет, полковник, ваше предложение слишком жестокое — ведь княжна продолжит ругаться нехорошими словами, и все будут это слышать.

Я не могу заставлять своих подданных так страдать. Поэтому только в подвал с глаз долой. Алексей Петрович, вы ведь обеспечите нашу сударыню всем необходимым?

— Разумеется, ваша светлость! — ретиво закивал старик. — Приготовлю мягкую постель, вкусное угощение, теплое одеяло!

— Нет, вкусное угощение давайте лучше мне, — решил я. — Хватит с неё и одеяла. А то разбалуем.

— Как скажете, княже!

— А я пока провожу княжну в комнату и проверю помещение на надежность и безопасность, — сказал Сухов сурово.

— Чтобы потом нас не упрекнули в негуманном обращении с пленниками.

Мы продолжили обсуждать детали, стараясь подобрать достойные условия для горе-пленницы. Но от нашей заботы у неё, кажется, только сильнее припекало...

— Эй, я не позволю запирать меня! — возмущенно пищала княжна, вырываясь из мертвой хватки Сухова.