Пепел перемен, Том 6: Тень железной руки

– Твой учитель удостоен чести упокоиться вместе с прославленными воинами, его прах обрёл вечный покой бок о бок с представителями величайшего дома Энгаты. По-твоему, следовало свалить его тело в братскую могилу вместе со многими безымянными солдатами из числа крестьян? Я велю вывести тебя прочь и никогда больше не пускать сюда. Никому не пристало осквернять священные стены подобным вздором.

– Тогда… – Игнат вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха. – Тогда я хочу забрать его отсюда! Здесь, в этих… горшках Маркус останется таким же безымянным, как и все, чьи останки пылятся в этих стенах.

Епископ провёл ладонью по лбу, явно силясь сдержать возмущение, прошептал что-то неразборчивое на вдохе, и ответил:

– Решил осквернить прах достойного человека – воля твоя. Забирай и уходи. Избавь меня и всех усопших от своей юношеской глупости.

Игнат не поверил своим ушам. Он осторожно взял увесистую урну, то и дело поглядывая на отца Маллерна. Ему казалось, что священник сейчас одёрнет его руку и не позволит вынести прах Маркуса из склепа, но тот лишь пристально наблюдал за каждым движением мага, не сводя с него строгого взгляда даже когда тот, оглядываясь, зашагал прочь.

– Думаешь, твой учитель одобрил бы это? – печально спросил епископ, когда Игнат был у самого выхода из склепа.

– Он бы сделал для меня то же самое. Маркус Аронтил заслужил покоиться в земле, за которую погиб.

Вернувшись в замок, Игнат понял, что совершенно не знает, что делать дальше. Поэтому он решил разыскать единственного человека, который мог быть хоть сколько-нибудь заинтересован в том, что он собирается сделать.

***

– Что ты сделал?! – глаза Тиберия сделались такими, будто им было тесно в глазницах. – Это что, прах Маркуса?! Да если об этом узнают…

– Не волнуйся, я его не украл. Епископ сам разрешил. Наверное, обиделся, что я оказался не в восторге от его обожаемого склепа. Должно быть, отец Маллерн куда лучше уживается с мёртвыми, чем с живыми.

– И что же ты теперь собрался делать с этим? – аэтиец брезгливо ткнул пухлым пальцем в урну.

– К счастью, мы не «у вас в империи», – огрызнулся Игнат. – Я просто не хочу… Да и сам Маркус бы не хотел лежать на полке целую вечность под табличкой, где кроме имени и даты смерти ничего и нет. Несправедливо это, если он останется просто «ещё одним погибшим в битве». Он бы такого вряд ли захотел.