Звезда творения

Чернокожая красавица никогда не отличалась особенной чуткостью. Вот магом она была великолепным…

А Порфирий говорил и говорил, пока не охрип окончательно. Мы беседовали несколько часов подряд. Наконец мне пришлось отпустить его вместе с его чудесными картинами, потому что я видел, как он измучен. Он ушел, слегка покачиваясь от вина, от тяжести мешка и от того, что долго отсутствовал в собственном теле. На радостях я решил закрепить произведенное впечатление и пожертвовал толику Силы, чтобы зажечь его потухший факел.

Порфирий долго с изумлением глядел на деревяшку, самопроизвольно вспыхнувшую в руке… А я почувствовал огромный прилив сил. Я вновь надеялся и жил. Великий Хаос услышал меня, мою веру и мою жажду мести! С помощью Порфирия я смогу рассчитать напряжение сил и построить новую машину для того, чтобы освободиться! Конечно, я не Юргнорд, но и у меня есть кое-какие инженерные знания. А необходимый амулет-аккумулятор Порфирий создаст по моему проекту…

Но Порфирия мне, конечно, будет мало.

Очень нужен был еще хотя бы один человек. Сгодится даже тот, который убежал…

Человек вернулся спустя довольно продолжительное время. Я уже было решил, что он так напугался, что окончательно слег, но он пришел.

Такие люди, как этот Тишка, авантюристы и бездельники, по натуре чрезвычайно любопытны и алчны до чужого богатства. Увидев, что Порфирий вернулся домой целый, невредимый и притом странно задумчивый (я был уверен, что это так), – Тишка помаялся от страха, да и спустился снова в старую шахту.

Любопытство и алчность всегда оказываются сильнее осторожности.

Он шел медленно, крепко сжимая в руке факел и поминутно оглядываясь. Увидев его, я едва не расхохотался. Все-таки какие предсказуемые существа – люди! Узнаешь одного – считай, узнал половину из них. 

Однако под землей Тишка ориентировался прекрасно. Он сразу вспомнил место, где я его окликнул. Остановился и принялся, как и в прошлый раз, озираться, словно ожидая увидеть выползающее из подземельной тьмы чудовище.

Ведь не видал человек в своей жизни истинных-то чудовищ – а боится. Поистине самое страшное, что только может быть, создано лишь воображением…

Я не дал ему еще раз сбежать и втащил его в свой мысленный дом – точно так же, как я поделал это с его предшественником. Тишка взвизгнул и попытался вырваться, но силы быстро изменили ему. Он сидел на полу моей просторной гостевой залы и трясся, как паутинка на ветру.