Что останется после

Приглушённый свет лампы показался ей самим солнцем, и голова раскололась болью. Девочка тихо застонала. Женщина посадила её в постели, новое движение — новая боль. Перед глазами плясали зелёные круги, сквозь которые она едва могла понять, где находится, и кто перед ней.

— Меня зовут Амайя. Я целитель. Как ты себя чувствуешь, Табита?

А Табита — это, видимо, она сама. Девочка не помнила своего имени. Вообще ничего не помнила.

Голова была тяжёлой, но в ней всё равно толкалось мутное что-то-не-так. По крайней мере каждое слово, сказанное этим сочувственным тоном, вонзалось в голову иголкой.

Табита — пусть будет это имя, ей всё равно. Но вот что она знала наверняка: эта женщина — лгунья. Знала ещё до того, как та успела хоть что-то сказать.

— Где я?

— А как ты думаешь? — вместо ответа спросила Амайя. Если бы она знала, разве стала бы спрашивать?! Табита промолчала.

— Отвечай, — ещё немного больше стали в голосе.

— Не знаю, — прошелестела девочка. И, почувствовав, что грядут новые вопросы, поскорее добавила: — Не помню ничего.

Целительницу этот ответ более чем устроил. Хмыкнув, она обернулась к чему-то, смутно похожему на стол.

Зрение всё никак не прояснялось, и девочка не могла разглядеть, что целительница там делает. Но когда слух распознал металлическое полязгивание, всё внутри сжалось от страха. Сердце билось, кажется, прямо в горле.

— Ты очень сильно больна, малышка. Но здесь, в Ордене, под присмотром целителей, быстро пойдёшь на поправку.

Ласковый тон не обманул её. Табита подобралась.

Она чувствовала, что нужно бежать, но только как? Она почти ничего не видит. Где выход?

Завертела головой, но от этого стало только хуже. Было больно. И страшно.

А потом силуэт женщины заслонил свет, что-то сверкнуло — слишком близко.

Девочка вскрикнула и попыталась вырваться, но всё было тщетно. Укол — и все чувства схлынули, сменившись водоворотом чужих лиц и голосов, в который она погружалась под тихое бормотание:

— Тише, тише, малышка. Это всё страшный сон, всего лишь сон. Скоро ты проснёшься, и всё забудется…

***

Щелчок пальцами, и вечерний сумрак малого кабинета тает, а серая стена озаряется жёлто-оранжевым светом.

На стене — две тени, стоя лицом к лицу и слегка подрагивая в такт пламени свечи, перебрасываются яростным полушёпотом.

— Этим детям конец, если мы не вмешаемся! Я дойду до короля, но остановлю это! — гремит низким голосом первая тень, высокая и нервная. Яростно жестикулирует, мерит кабинет шагами, плавая по стене то вправо, то влево.