Что останется после

Маг скорчил недовольную рожу и что-то ей сказал, но Ди только беспечно отмахнулась.

Кир вздрогнул и повернулся к колдунье. С отстранённым сожалением отметил, что ледяная маска вернулась на место. Не только лицо, вся она, такая живая и лёгкая минуту назад, застыла, будто ледяная статуя.

Так же отстранённо подумав, что объяснения, видимо, излишни (как и обычно с этой видящей), он всё же начал:

— Там…

— Да, — оборвала она чужим, мёртвым голосом. И тут же встряхнулась, и решительно добавила: — Идём.

Если кто-то и попадался им под ноги, ни Табита, ни Кир этого не заметили, слишком глубоко погружённые в собственные мысли.

Она налетела на него на вдохе, когда Кир уже собирался разразиться тщательно заготовленной для бестолковой сестрицы отповедью, и стиснула рёбра в удушающе сильных объятиях.

Маг замер в нескольких шагах от них и предпочел в разговор не вмешиваться, ограничившись коротким приветственным кивком. Точно таким же, какими они всегда обменивались в Логове теневиков.

— Кир! — радостно воскликнула Десса и тут же жарко зашептала на ухо: — Прости, братишка, прости-прости-прости! Я хотела оставить весточку, но эти маги! После телепортации всё как-то закрутилось, и я… О, да ты не один.

С этими словами она отстранилась и сложила руки на груди, окидывая Табиту оценивающим «достойна ли ты крутиться возле моего брата» взглядом.

Кир незаметно наблюдал за ней с самого начала, пытаясь вычленить из поведения любое отклонение, любую, пусть незначительную, чужеродную мелочь… и не находил.

Если бы не было того хаоса, с которым он столкнулся в Даллене, он бы всерьёз почувствовал себя идиотом, создавшим панику из ничего.

Поэтесса и певица, Десса часто совершала поездки по окрестным городам, дабы репертуар не наскучил публике. В путешествии обязательно писались новые песенки, стихи и баллады, и тогда-то можно было возвращаться домой. Реже, но ездила она и в столицу. Иногда посылала ему письма, когда знала, куда отправлять.

Он тоже частенько путешествовал, если это можно было так назвать.

Они могли долго не видеться, и не всегда могли лично предупредить друг друга об отъезде. Но всегда оставляли весточки, реже передавали через общих знакомых. Нужно было держаться друг друга, ведь больше у них никого не было.