Что останется после

По возвращении в Даллен Кир первым делом направился к сестре. Так вообще сложилось, но ещё одним поводом были странности со Слезой Гвин. Редкие золотые вспышки не казались чем-то опасным, но беспокоили.

Десса снимала мансардную комнатушку с видом на море. Благодаря артефакту Кир чувствовал, что сестры нет в городе, но у него были ключи, а записки Десса любила оставлять в духе старых романов: стол возле окна залит закатными лучами, море, облака и всё такое.

Стоило только ступить на порог, как домовладелица, — женщина редкого добродушия, — накинулась на него со скандалом по поводу злостной неуплаты.

Комнату она пока не сдала, но если сейчас же не получит долг, то непременно так и сделает, а Дессины вещички распродаст на барахолке.

Комната, обыкновенно находящаяся в «художественном» беспорядке (предаваться уборке, особенно перед отъездом, сестра считала несусветной глупостью), сверкала порядком и чистотой. Никаких записок. Никаких «зашифрованных» посланий.

Он облазил весь город и обошел всех общих знакомых — ничего.

Вот она была — и всё вроде было как обычно. И вот её нет. Давно? Прилично.

Никаких тревожных слухов. Даже от теневиков — ни по старой дружбе, ни за вполне щедрое вознаграждение. Вообще никакой информации.

И он пустился на поиски.

И что же видит теперь?

Жива, здорова и счастлива. А что в компании этого хмыря… бесит, конечно, но ведь могла быть какая-то причина. Какая-то… не та, о которой говорила Табита.

Лицо колдуньи не выражало никаких эмоций. Она просто стояла рядом с Дессой и смотрела на неё ничего не выражающим взглядом.

Как смотрят на кирпич в стене или лужу на дороге. Она ждала.

Пауза начинала затягиваться.

— Познакомишь меня со своей… спутницей? — вкрадчиво предложила Десса, преломляя неловкое молчание.

Кир смущенно кашлянул. Он думал, что может представить себе одержимость, но ситуация его представлениям не соответствовала от слова «совсем». Но соответствовала встрече с сестрой, так что он принял стандартный сценарий «знакомство», и почти не думая заговорил.

— Десса, моя сестра, — жест в одну сторону. — Табита, — и в противоположную.

Тут вроде бы подразумевалось какое-то продолжение, но что-то удобоваримое сходу придумать не удалось. Десса истолковала молчание по-своему, и на её лице появилась плохо подавленная похабная улыбочка.

— Очень приятно.

Ди приветственно протянула колдунье руку — по-мужски, как поступала, когда хотела кого-нибудь смутить. Но Табита не выказала признаков смущения или удивления.