Князь лавин

вернее, была жива, но она получила рану в живот, скорее всего, не доживет до утра...

Нойто ехал под это бормотание, и ему казалось, что время остановилось.

Впереди замерцали огни, и Нойто обнаружил, что еще способен радоваться. Усталые лошади сами собой прибавили шагу, Нойто теперь уже видел пар от их и своего дыхания, окружавших их призрачным туманом.

Над лагерем висела мрачная тишина, далекая от радости победы. Нойто видел каких-то людей, поднятые им навстречу усталые, безразличные лица. "Но мы же победили!" - хотелось крикнуть ему.

Неужели все это оказалось зря?

Потом он увидел их. Между ними рядами в снег были воткнуты факелы - и в этом свете лица людей, лежавших прямо под открытым небом на разостланных войлоках казались багровыми. Сначала Нойто подумал, что это мертвецы - но некоторые из них стонали, дышали, ругались хриплыми слабыми голосами.

- Янира.

Навстречу из темноты выехал высокий всадник в шлеме, почти полностью закрывавшем лицо.

Синеглазая дернулась, потом криво улыбнулась.

- Эти твои орудия достались нам слишком дорого, - отрывисто сказала она.

Всадник подъехал ближе. Теперь Нойто уже видел его лицо - неожиданно молодое, с глазами странного, какой бывает у куаньлинов, разреза. Человек был выбрит, и жесткие складки у рта чертили от ноздрей к подбородку резкие тени.

- Ты нарушила мой приказ, - холодно сказал он, и Нойто безошибочно различил властные нотки, - он , как никак, вырос в доме вождя. Понимание пришло одновременно с тем, что он увидел: одна рука незнакомца была от до плеча до кончиков пальцев укрыта тускло поблескивающей, удивительно тонкой работы кольчугой.

- По-твоему, мне стоило стоять и смотреть, как куаньлины возьмут вас в кольцо? - выкрикнула женщина. Теперь Нойто увидел, что и она молода, - так жарко, пунцовой волной, краснеют только молодые.

- Ты нарушила мой приказ, - повторил угэрчи. Нойто почему-то расхотелось, чтобы угэрчи обратил внимание на него и поинтересовался, что он здесь делает и почему. Однако глаза угэрчи не отрывались от лица девушки.

Нойто с опозданием понял, с кем ему довелось биться: о сестре угэрчи тоже частенько упоминали в доме Кухулена. О ее безрассудном стремлении возродить древние обычаи джунгаров, когда женщины бились наравне с мужчинами. О девушках со всей степи, ехавших, подобно мужчинам, просить у джунгаров Крова и Крови. "Слишком многие из них потеряли в последних битвах все, кроме ненависти", - качала головой Олэнэ на недовольное бурчание Кухулена.