Князь лавин

Ее синие глаза сверкали, рыжая грива, выпущенная на свободу из- под шапки, разметалась по плечам. Концы рыжих прядей кружились над талией медным кольцом следом за движением тела В потертом кожаном халате, перетянутом обычным кожаным пояском, девушка все равно была как-то пугающе красива. Из нее сейчас словно била какая-то дикая, привольная, опасная и прекрасная сила, вызывая щемящее чувство: так бывает, когда глядишь на стремительный бросок сокола за добычей, на прыжок снежного барса, который берет архара, на движения змеи на камнях.

.. Илуге почувствовал, что, как и все его войско, не может отвести от нее глаз. Она изогнулась, просыпая монеты себе на грудь с ликующим смехом. Желание ударило в виски горячей волной: рвануть на себя, запустить руки в густые сверкающие пряди, и...

- Это пляшет мой сотник, - или с обозом захватили куаньлинских шлюх? - нарочито скучающе спросил он, решительно раздвигая плечами захваченных танцем воинов. Проклятье, здесь сейчас все до единого, - и Ягут, и Онхотой, и Цахо даже, - все уставились на нее, и еще подбадривают!

Янира резко остановилась, ноздри ее раздувались.

Монетки, подброшенные в воздух, падали вокруг нее с тихим звоном. От неожиданного оскорбления она явно утратила дар речи.

Над лагерем повисла долгая тишина

- Что же ты, угэрчи, - примирительно пророкотал Ягут, - Вон какую славную добычу взяли, как же не порадоваться!

- Порадоваться? - Илуге пинком поддел валявшуюся под ногами пустую бутылку, - А ну как куаньлины в ночь нападут, - много ли радости будет?

Воины пристыжено молчали.

Молчала Янира, силясь удержать предательски задрожавшие губы.

- Немедленно разойтись, - приказал Илуге, - Все вино уничтожить. А отряд Яниры с этого момента...отдаю под начало тебе, Баргузен.

Баргузен был единственным, кто не участвовал в импровизированной пляске, - сидел себе под деревом, трезвый и злой. Что ж, тем лучше.

Дернулись от его слов оба, однако Илуге был слишком зол, чтобы объяснять свои действия.

Круто развернувшись на каблуках, он отправился к своей палатке, - юрты, даже походные, они за собой не потащили и теперь все, включая его, довольствовались растянутыми над голой землей шкурами на трех кольях.

Его догнал Онхотой, взял за здоровое плечо, пытливо глянул в лицо:

- Что с тобой, угэрчи? Испортил людям праздник, ай-ай. Им ведь тоже повеселиться надо!

- Будет им завтра веселье, - неласково буркнул Илуге, отчищая грязь с сапог.