Князь лавин

- Весь мир будет моим, - неожиданно добавил император, - Все народы склонятся перед куаньлинами и мое имя останется в памяти на вечные времена!, - краем глаза она увидела, как император горделиво вскидывает голову, края его ноздрей раздуваются.

Она предпочла бы промолчать. Слишком долго ей пришлось наблюдать, как придворные льстецы после победоносной Южной войны играют на тщеславии императора.

- Ты мне не веришь? - его голос чуть взлетел на последней ноте, и О-Лэи поторопилась ответить:

- Это несомненно будет так, мой господин.

- Ты становишься пресной, как твой дядя! - скривил губы Шуань-Ю.

" Это участь всех льстецов," - грустно подумала О-Лэи. Последнее время, - особенно с тех пор, как их мнения по этому поводу разошлись, она чувствовала, как интерес императора к ней стремительно угасает. Будь О-Лэи хотя бы чуть-чуть расчетливой, ей бы не составило труда вернуть императору то, чего он, несомненно, ждал от нее. Но она по-настоящему любит его. А любящий - беззащитен.

По мере того, как приближался берег, Шуань-Ю постукивал пальцами по резному подлокотнику все более нервно.

О-Лэи знала, что он злится на нее. Последнее время он злится на нее все чаще, а она ничего не может с собой поделать. Есть два типа лжи - ложь слова и ложь души. Он требовал от нее этого последнего.

Лодка не успела ткнуться о берег, как император уже вышел на мощеный красноватым, потрескавшимся старым мрамором пол.

- Ло Фу! - не оборачиваясь, император с преувеличенным радушием шел навстречу своему последнему фавориту, который совсем недавно был безжалостно брошен здесь, на причале, дожидаться своего господина, изнывая от ревности.

Теперь лицо Ло Фу, - шестнадцатилетнего сына недавно убитого варварами табэя из Восточной Гхор, - сияло от радости, словно озаренное солнцем.

- Мой господин! Я рад вашему возвращению! - он дрожащей рукой почтительно поцеловал протянутую ему монаршью руку.

О-Лэи знала, что эта сцена разыграна для нее, это ее наказание за молчаливый бунт. Ей отчаянно хотелось плакать.

- Мы скучали по тебе, - ласково сказал император, - Последнее время О-Эхэй не может сказать нам ничего по-настоящему интересного.

Императорское "мы" всегда появлялось в речи Шуань-Ю, когда он хотел подчеркнуть пропасть, отделявшую его от остальных. Она давно, очень давно не слышала его, когда император говорил с ней. Или о ней.

О-Лэи кожей почувствовала, как в ее несчастное, напряженное лицо впились десятки равнодушных, злорадных глаз.