Мультикласс. Том I

— Я ничего не знаю! — жалобно проблеял трактирщик, и, сообразив, что произошло, ойкнул и вжал голову в плечи. — Правда, клянусь вам!

— А я говорю вам: не клянись вовсе, — по памяти процитировал я. — И пусть слово ваше будет: да — да, нет — нет, а что сверх этого, то от лукавого.

— Слыхал? — добавил Локрин. — Так что давай-ка мы немного побеседуем. Обещаю, в процессе ты сам удивишься, как много ты, оказывается, знаешь. Но для начала, пригласи-ка нас в дом, а то такие разговоры на улице вести как-то несподручно.

Не знаю, что такого навоображал себе этот человечек, но вместо того, чтобы благоразумно последовать услышанной рекомендации, он сел на ступени, сжался и запричитал, чтобы мы его пощадили.

Пришлось заволакивать его наверх силком.

И нет, не переживайте, мы этого поганца пальцем не тронули. Хотя и было поначалу желание съездить ему за всё хорошее по фотокарточке.

Но затем трактирщик так позорно расклеился, что это стало попросту противно. Мы просто объяснили ему на словах, что, как и какими инструментами с ним будет сделано, если его язык вопреки нашим ожиданиям не развяжется.

И жути в это объяснение напихали столько, что от её перебора как-то даже самим смешно стало. Перестарались, в общем, и настолько, что окажись перед нами кто-нибудь морально крепче киселя, эффект вышел бы строго обратный тому, на что мы рассчитывали. Трактирщик, однако, проникся. И, дослушав наши речи до конца, запел, что тот соловей.

Вообще, знаете, успех — понятие очень относительное. Бывает, ставишь перед собой цель, предпринимаешь для её достижения усилия и, наконец, не просто добиваешься своего, но и сверху получаешь ещё больше, чем рассчитывал.

Однако, радости от этого не выходит ровным счётом никакой. Даже наоборот — вместо неё приходят тревоги, печали и всяческое уныние.

— Интересно получается, — задумчиво произнёс Локрин, когда мы уже собрали вещи и ушли из оказавшегося негостеприимным жилья в ночь. — То есть, это ты сам велел йирунитам нас убить? Или кто-то с какой-то целью решил использовать твоё имя?

Сарказма в его голосе было вполне достаточно, чтобы мысль уцепиться за эту версию улетучилась, не успев толком оформиться.

Других же идей, что здесь можно наврать, у меня не было. Слишком уж сокрушительный удар по моей легенде нанёс тот прискорбный факт, что наше убийство, оказывается, заказал Балор. В смысле, настоящий. Да ещё и оказавшийся совсем не тем человеком, за которого его принимала Кайара.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать, — подумав, сказал я.