Вампиры тут лютые

Одно дело охотится на взрослого вампира, но на беззащитное дитя, которому ещё даже кровь пить нельзя?!

Попаданец достал посох и снова оглядел толпу. Получиться ли прорваться?

Удары топора стали звонче, столб накренился и с треском упал, у Степана на миг потемнело перед глазами и дыхание сперло, клетку покорёжило, и ребенок с тихим писком пытался сжаться в комок.

Мужик с топором вытер пот со лба и кивнул другому. Жаль, клетка испортилась, а этот уродец-кровосос не пострадал толком, только испугался.

С клетки сняли замок и насильно вытащили сопротивляющегося вампиреныша. Тот слабо отбрыкивался и пытался укусить, но после нескольких ударов по голове затих, вздрагивая от ветра и всхлипов.

Степан судорожно выстраивал стратегию. Ребенок жив - что само по себе чудо, но как вытащить его отсюда, никого не убив? Вряд ли местных проймет вежливое “Пожалуйста”, на которое у него сейчас совершенно нет сил, или разъярённое “Слушайтесь, если сдохнуть не хотите”.

Но он граф, если снова кто-то пострадать из-за него, то это сулит огромные проблемы для всего графства… Только вот и бросить вампиреныша во благо большинства попаданец не мог.

И мерзкое липкое чувство, необходимость сурового выбора, знакомая ещё с Априоша, покрывала сердце холодной коркой. Или он позволит жителям деревни убить вампиреныша, или убьет их, чтобы его спасти.

Пожертвует всего одним, ради того, чтоб обезопасит свои земли и жителей в грядущей войне.

Или спасет всего-то одного ребенка и обречет почти все графство на погибель. Степан прикрыл глаза. Как ни думай, а он все равно по итогу окажется в заднице. Тогда лучше уж выбрать то, что правильно сейчас, а с остальным разберется позже.

Ребенка привязывали к столбу, скидывали под ноги дрова, радостно кидали камни и тыкали вилами. Граф вышел из тени, крепко сжимая рукоять посоха, придется постараться никого не убить.

В ушах все ещё раздавался звук глухого удара и звон цепи, когда клетка упала вместе со столбом.

Степана уже не волновало, почему люди так поступили, не волновали их давние обиды и прочие психологические травмы, плевать, как эти сволочи оправдываются в своем сердце. Преступление всегда остается преступлением.

Даже если совершено из мести, если было лишь самозащитой или несчастным случаем. И в мире, где быть вампиром - ужа само по себе грех, никто не встанет на сторону Вальдернеского.