Вампиры тут лютые

Пальцы, коснувшиеся металла, будто плавились, попаданец зашипел сквозь зубы, и не серебро ведь, но существует видать металл, который способен убить вампира.

Рана медленно затягивалась, граф забил на все указания лекарей и залпом выпил зелье для быстрого восполнения маны - лучше от последствий мучиться, чем сейчас сдохнуть. Необходимо выиграть всего пять минут - а там маны скопиться достаточно, чтоб совершить ещё один прыжок порталом и замести следы. Но перед этим придется хорошо проредить толпу, чтоб больше не смели соваться к Вальдернеским, не вздумали даже снова погоню устроить.

Мужики уже оправились от магического удара, вставали с земли, держась за голову, подбирали оружие. Степан шумно выдохнул через нос, выдернул посох из земли и с мрачной решимостью попрощался с прежним собой. Он больше не смел позволить себе лелеять наивных надежд. Не выйдет у него просто ранить, просто отбиваться, не нападая. Хах, а с чернокнижниками совесть особо не мучила, в этот раз будет так же?

Лязг металла, лезвие посоха легко рассекает древко косы, режет металл и дерево словно масло, задевает напавшего, но Степан не видит его уже, отбивается от ещё трех, не считает чужих ран и смертей.

Они напали первыми. И их кровь не на его руках - он просто спасал ребенка. Просто дрался за свое право жить.

- Отродье темных сил, даже если все поляжем, все равно тебя с собой заберем! - кричит один из них, метнув кинжал в вампира. Степану за такие слова хочется в ответ прямо в лицо светлую магию швырнуть, чтоб заткнулись и по существу оскорбляли, раз уж на то пошло.

Граф стирает кровь с разбитого лба - и какая сволочь в него камнем швырнула? Из бедра торчит стрела, и попаданец чувствует себя загнанным зверем в западне, безвыходность и яростная злость сдавливают горло, но в этом неправильном мире не хватает совсем немного банальной справедливости, вот ровно на вампиров не хватает. Потому что все, что с ними происходит - до жути неправильно, до крика несправедливо.

У Степана онемела правая рука, хотя рана уже затянулась, кровавые разводы на теле обжигают морозом, а многочисленные раны и царапины жжет так, что в глазах временами темнеет.

Но он терпит, сцепив зубы, убирает врагов по одному, следит искоса, чтоб ребенка никто не тронул. Из плаща, под которым спрятался вампиреныш, тоже торчит стрела - граф знает наверняка - в мелкого попали, но тот даже не пискнул, продолжил лежать неподвижно, как и было велено в самом начале.