Раскол света

Я ведь ведьма. – вздохнув ответила Марго и уткнулась в окно.

По стеклу начали бить капли дождя. Ведьме было досадно, что её не отпускала репутация любимой дочери Яги. Сколько Марго не старалась отношение к ней было осуждающим. Иногда казалось, что даже Волослав с Платоном посматривают на неё с подозрением. Только Кирилл – добрая душа совсем забыл кто она такая. Марго даже начала считать его другом. Его сестра Полина – вторая добрая душа даже и не знала ничего о кровавом прошлом ведьмы, кроме того, что она добрая ведьма в отличие от Анны.

Знакомые колдуны не хотели поддерживать с ней общение. На письма отвечали нехотя и лишь из вежливости. Холод исходящий от Гердона заставил ведьму снова почувствовать себя одинокой. Ей захотелось попить какао с Герой и подразнить с белокурого домовёнка.

Гердон сидел рядом. Плечи были напряжены. Взгляд сосредоточен. Он не сводил глаз с Зюка. Хотя нет, сводил. Сводил чтобы взглянуть на помрачневшую Марго и убедиться, что от ведьмы не исходит опасность. Сложившаяся ситуация ему не нравилась.

Подозрения вызывал и Павел. Взявшийся из ниоткуда незнакомый священник с столь эффективной духовной силой. Такой духовной силой не владел никто со времён самого Николая. При этом, было в нём нечто лукавое. Постоянное чтение молитв так и не смогло скрыть надменности и высокомерия молодца в рясе. В этом человеке не было того, что Гердон уважал больше всего. В этом Павле не было жертвенности. Как бы он не старался, его человеческие черты выдавали его пороки. Также в голове не укладывалось по какому такому чуду чёрт, плененный Волославом кому-то подчиняется. Что заставило Зюка служить священнику?

Внезапно Гердон содрогнулся. Причиной послужило резкое отвлечение Павла от молитвы. Он поднял уставшие глаза и уставился на островитянина. Мешки под глазами священника не красили его лицо. Из-за недосыпа Павел выглядел гораздо старше своего возраста.

– Зачем ты себя истязаешь? – сурово поинтересовался Гердон.

– Неужели ты созрел до знакомства? – съязвил священник и сразу же осекся.

Именно так и проявлялась его суть. И эта суть Гердону не нравилась. У витязя было большое желание убрать эту надменность с лица нового спутника. Убрать кулаком и не один раз. Но к удивлению витязя, его мысль материализовалась без кулака. Павел смиренно произнёс:

– Прости меня. Мне не стоило грубить. Я всё ещё работаю над собой.

– Принимается. – успокоился витязь.

– Я отвечу на твой вопрос. – сказал Павел опустив глаза и продолжил: – Недавно я уверовал.