Верой и правдой

Но гоблин уходить не торопился и остался сидеть на стуле, весь погруженный в какие-то свои расчеты.

– Что-то еще? – нетерпеливо спросил у него старый граф.

– Да, ваше сиятельство, оставьте это себе. – Крепкий старшина гоблинской оружейной гильдии поднялся на ноги и положил на стол казначейское поручительство, припечатав его сверху мозолистой ладонью.

– Не понял. – Граф изумленно выпрямился в своем кресле.

– А что тут непонятного, ваше сиятельство? Мы в этом городе родились, и отцы наши здесь родились, и отцы наших отцов прожили здесь свою жизнь.

Последние годы были скудными, но кое-что у нас осталось. На сухожилия хватит, наскребем, а золото это вашему сиятельству еще ой как пригодится.

Растроганный граф встал и протянул руку для рукопожатия, как равный равному. Но гоблин руку пожимать не стал, а, бережно взяв графскую ладонь, почтительно поцеловал.

– Все, чем располагают гоблинские оружейники, в вашем полном распоряжении, включая наши жизни, ваше сиятельство.

Старый граф положил руки ему на плечи, наклонился и, глядя в глаза, сказал:

– Я никогда не забуду этого, Бруно.

Если, даст бог, выживем, за все воздам и все равно буду в долгу.

У дверей графского кабинета Дементос столкнулся с только что вышедшим из него главным оружейником. Почтенный гоблин был настолько погружен в свои мысли и расчеты, что едва не опрокинул поднос в руках графского целителя.

С трудом удержав поднос и вежливо кивнув на невнятные извинения смущенного оружейника, Дементос собирался уже войти, но старшина гоблинской оружейной гильдии осторожно придержал его за рукав.

– Э-э-э, уважаемый целитель, вы случайно не знаете, что такое нер-виш-ки? И при чем здесь вино?

Дементос невольно улыбнулся:

– Почтенный Бруно, насчет нервишек я как-нибудь обязательно вам объясню. А вот при чем здесь вино, – целитель угрожающе нахмурился, – я как раз сейчас и спрошу у его сиятельства.

Проницательный гоблин поспешил откланяться, вовремя вспомнив, что его ждет целая гора работы, и благоразумно решив, что лучше не присутствовать при разговоре графа с рассерженным целителем, славившимся своей суровостью в лекарских вопросах.

При виде Дементоса с очередной порцией травяных настоев в руках граф невольно поморщился и бросил смущенный взгляд на предательски открытую бутылку и недопитый бокал на столе. Но, тут же справившись с собой, гордый граф невозмутимо кивнул своему целителю и демонстративно наполнил бокал до краев, с вызовом посмотрев на Дементоса.