Аллария навсегда. Часть вторая.

Чудовищ на площади было совсем мало. Вдалеке планировал ящер. Пара многоногих змей сонно блуждала на другом конце площади. Опасность представляла только многорукая обезьяна, но и она сидела далеко в стороне, и ошарашенно оглядывалась после сна.

Владимир обратился к Лелю:

- Пригласи Агнешку на выставку, в музей, не нужно ей смотреть на то, что здесь будет происходить.

Лель кивнул, но уходить они не спешили. Пока Владимир переговаривался со своими, клан чёрных ощетинился мечами и приготовился к бою.

Владимир сдержанно кивнул эльфам, и в чёрных сразу полетел шквал стрел, с молниеносной быстротой.

Меньше чем через минуту, Тамир остался совсем один. Его соклановцы воскресали, и тут же умирали снова, не успев подняться на ноги. А эльфы ловко перехватили всё, что осталось от них после гибели. И теперь, они были открытыми и безоружными. Клан назывался «Чёрные вороны». Настя с усмешкой подумала, что хоть эти не стали выбирать себе пафосное название, а следовали своей сути. И костюмчики у них были под стать, длинные фалды смокингов выглядели как вороньи хвосты.

Вороны погибали раз за разом, а их главарь всё ещё стоял на месте, он делал попытку бежать, за что, всё-таки, один раз был подстрелен, чтобы тоже лишиться своего имущества, оружия и денег, кроме того, что оставалось в казне.

А вот когда воскрес, тут всё и началось! Не забывая раз за разом убирать рядовых членов клана, эльфы приготовили короткие метательные ножи. Они и полетели во вконец испуганного и загнанного Тамира. Пожалуй, участь его соклановцев оказалась более завидной.

Ножи впивались в тело и причиняли боль, но не доводили до смерти. Тамир вскрикивал, дёргался, стонал, просил о пощаде, истекая кровью. Его насильно подлечивали, чтобы продолжить пытку.

Эльфы были прекрасны в своей жестокости, но то, что они делали, было чудовищно.

Агнешка уже не могла выносить это зрелище, она бросилась к Владимиру, пытаясь его остановить, но Лель мягко пресёк её порыв, обнял, что-то тихо говорил, а потом повёл в музей.

Агнешка с беспокойством оглядывалась.

Насте тоже было тяжело смотреть, и особенно слушать вопли Тамира, переходящие в визг.

- Надо это прекратить, - сказала она Павлу, но тот не придерживался такого мнения. Он повернул её к себе лицом, нежно обнял за плечи и тихо проговорил:

- Настенька, ты должна понимать, мы живём в очень жестоком мире. И очень плохо придётся тем, кто не может за себя постоять, и не внушить страх. Мерзавцы должны бояться нас как огня.