Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

Раскинувшись широким ослепительно-белым веером, с неба на окровавленную грудь упала полупрозрачная лунная дорожка и, в мгновенье ока покрывшись перламутровым блеском, изогнулась широкими покатыми ступенями. Едва касаясь их подолом плаща, вниз спускался высокий, облаченный в золотые доспехи воин. Забыв как дышать, Кристиан изумленно смотрел на него, не в силах отвести взгляд и тщетно силясь вспомнить, где и когда он мог видеть его строгое, лучащееся внутренним светом лицо. В застывшем воздухе зазвучали терпкие нотки ладана и нагретого воска, откуда-то издалека послышалась многоголосое пение…

Остановившись, воин опустил копье, которое держал в левой руке, и коснулся острием перебинтованной раны на боку Кристиана, затем, вытянув другую руку, положил огненный меч на его голову.

— Слушай, сын Рода! — раздался громоподобный и в тоже время тихий голос. — Так говорит Господь: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет.

Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы[1]. Так говорит Господь. — Убрав меч, он посмотрел на него и сказал: — Иди куда тебе должно и делай что должно. И все это исполнится, как исполнилось ныне, ибо ты верил, и по вере дано было тебе.

Сказав так, он отвел меч и, повернувшись, исчез.

Растворился в бархатном небе и широкий лунный луч: трижды обернув луну, он застыл вокруг нее холодным ореолом — предвестником непогоды и сильных ветров.

Глубоко втянув сырой воздух, Кристиан задержал дыхание и медленно встал. Одежда промокла насквозь, но, несмотря на это, ему было почти жарко — тело будто горело изнутри.

Расстегнув рубашку, он взглянул на пропитанные кровью бинты и, вынув кинжал, осторожно их разрезал. Мох под повязкой пропитался насквозь, однако под ним уже образовалась корочка — кровотечение остановилось.

Рана на плече тоже затянулась, но рука болела так, будто внутри была огромная игла.

Найдя в сумке немного свежего мха, Кристиан как мог наложил повязки и наспех перебинтовал, мысленно поблагодарив Моврона за заботу и предусмотрительность.

— Что ж, — сам себе сказал он, свернув мокрый плащ и перебросив сумку через здоровое плечо. — Значит, переполнилась чаша гнева и над этой землей.