Друиды. Отряд специального назначения

Будет ли она реальностью или навсегда останется недосягаемым миражом?

- Разговоры в строю, - одёрнул болтунов Дубровский. – Лучше о задании думайте. Рано расслабляетесь.

Дальше двигались молча под всхрап коней и приглушённый топот копыт. Животных намеренно не подковывали, опасаясь, что те, потеряв привычную «обувку», могут запаниковать и перестать слушаться седоков. Хватит уже того, что неожиданно для себя они окажутся в совершенно другом месте. Лишний повод нервничать совершенно ни к чему.

Яркий, чисто белый свет почему-то ничуть не слепил.

Свод пещеры и проплывающие мимо неровные стены были видны в мельчайших подробностях. При желании каждую трещинку можно разглядеть. Чем дальше вглубь, тем гуще сияние, больше похожее на непроглядный утренний туман. Спины замыкающих девятой группы уже едва различимы. Вот они совсем пропали. Следом скрылся круп Лёхиного коня, будто на прощание махнув лохматым хвостом. И звуков никаких впереди, словно все, кто там ехал, решили затаиться, даже дышать перестали. Не слышно и эха, постоянного спутника замкнутого пространства.

- Надеюсь, нас не разнесёт на атомы, - натянуто улыбнулся Сливинский, с опаской наблюдая за тем, как начала терять очертания фигура их командира.

- Да пусть разносит, - отозвался ехавший рядом Шелковицын. – Лишь бы потом правильно собрало. А то с мужским достоинством на лбу как-то не комильфо.

- Это ещё не самое страшное. Вот если атмосферы там нет или, скажем, она ядовитая, а мы не в скафандрах.

- Ну, на себе его не протащишь. Металла много.

- Из композита сделали бы, делов-то.

- Раз не сделали, то воздух на той стороне нам обеспечен, будь спок.

- Хотелось бы верить, - вздохнул Саня, не отрывая глаз от исчезающих спин Елькина и Лаврова.

Командира уже и вовсе не видать. Глянув на взволнованного товарища, Игорь попытался подбодрить его, а заодно и себя:

- Не дрейфь. Прорвёмся.

Ответив кривой ухмылкой, Слива ударил каблуками коня, нерешительно переступающего с ноги на ногу, и окунулся в светящееся молоко.

Игорь не заметил, как потерял его из виду, поскольку был занят собственными ощущениями. Сначала накатил жуткий холод, который, казалось, возник где-то в глубине желудка и быстро распространился по всему телу, вырываясь наружу через поры задубевшей кожи. Все внутренности окоченели, даже мысли едва ворочались во вмиг остывшей голове, не в силах сосредоточиться на беспорядочно мелькающих образах.