Бродяга. Копьё Света.

— Шадар в своем репертуаре, — фыркнула леди Шарлотта, ускоряя шаг и… невероятно… используя магию! Немыслимо! Я всяких творений искусства повидал, как и артефактов, но чтобы картинный персонаж был способен не только покидать зачарованный холст, но и колдовать?! Что тут творится? Какого архангела происходит?

— Леди Ихтаррис, вы высш… — но не договорил, мы остановились, а я замер на месте, так как оказался в темном, непроглядном месте, где нет и намека на жизнь, только потустороннее дыхание, зовущее в свои чертоги и смертельные объятия, в которые я угодил благодаря легкой руке миледи Ихтаррис.

— Что это … — но задать свой вопрос я не успел, так как тьма, холодная и непроглядная, проглотила меня полностью, не жуя.

Разочарование — вот что я почувствовал, как только лик леди Шарлоты растаял таким же сизо-синим цветом, как и явился. Потратил время на то, чтобы оказаться там, откуда сбегал все то время, как стал дьяхэ. В Бездну, наполненную отчаянием и одиночеством. Прав был Шадар, это пустая трата времени и сил.

Мог бы попробовать еще поискать о Проклятом Пламени, навестить королевский архив.

— Поглоти теневую сущность! — приказал мне женский голос, звучавший отдаленно, словно из другой реальности. В голосе, что странно, слышались рычащие, похожие на драконьи нотки, и едва уловимый жар горячего дыхания. — Не используй шаншэ, а… — но то, что я услышал дальше, никак не укладывалось в разуме и восприятии.

Поглотить и стать шаншэ!

Столько жил в облике дьяхэ, использовал теневую сущность демонического мира и его способности по своей прихоти и необходимости, при этом, не задумываясь о возможности быть кем-то иным, сущностью почти без ограничений и слабостей.

А всего-то было нужно поглотить теневого демона, присвоив себе его жизненную составляющую, а не только энергетическую структуру и способности. Раньше мы с шаншэ были партнерами. Я для него — сосудом, в котором теневой демон жил и не ведал преследования. Он для меня — сущностью, которой я пользовался, чтобы выжить и стать другим, без слабостей и гнетущих привязанностей.

Ведь когда я отринул человечность, принял в себя и свой узор потустороннего гостя, то встал на путь дьяхэ — создания теней и ночи. И не было в моей жизни ничего, кроме тьмы и боли, тени и мрака, следующих моей воле и зову.

А теперь, по словам из пустоты, мне, чтобы вновь выжить, предстоит окончательно разорвать те оставшиеся с шаншэ нити единения душ и узоров жизни.