Бродяга. Копьё Света.

— Миледи, — с поклоном подошел к холсту в старинной деревянной раме, покрытой витиеватыми узорами и письменами какого-то забытого рода, обращаясь: — не окажите ли вы мне услугу и не назовете способ избавления от Проклятого Пламени Бездны? — и показал на грудь, рана на которой открылась и распространяла черные миазмы скверны. Леди чуть приподняла голову, сузила свои глаза и словно заглянула в самый эпицентр проклятия. Всего пару секунд длилась тишина и ее пристальный взгляд, но мне показалось, что прошла вечность.

— Пламя Бездны почти не оставило жизненных сил и нитей единения с этим миром. Счет идет на минуты, — а я и сам чувствовал, как оставшиеся нити натягивались и оглушительно лопались, словно мыльные пузыри, оставляя после себя только алые брызги на дне души. Думал, и леди Ихтаррис не сможет меня спасти. Ведь она всего лишь портрет. Знающий о многом, несущий память почтенного и уважаемого предка, для которой нет ничего невозможного, раз Крис и Шэд меня к ней отправили, но не всесильный.

Только, как оказалось… — Но шанс, Айонирис, у тебя есть, — и последней фразой окончательно выбила оставшийся воздух из моих легких: — пойдем, пройдемся…

— К-к-куда?

Не понял я куда именно и как она сможет куда-то уйти, портрет ведь, как леди Ихтаррис, коснувшись края деревянной рамы, растворилась с холста сине-сапфировой дымкой, представ передо мной в полный рост. Живая, по всем ощущениям и восприятию, она была словно живой человек с невероятно мощным магическим источником.

И если не путаю, как раз того самого, портального, как и у Криса направления. Плюс было что-то еще. Древнее, я бы сказал в этом мире утраченное. Но что именно? В моем то положении и состоянии прочесть не получилось.

— Руку, Айонирис, — протянула она свою, чтобы я подставил локоть. И как только леди нашла опору в моем лице, повела вперед, в противоположный от ее картины коридор. Медленными, плавными шагами, не торопясь и не говоря мне и слова, она вела меня туда, куда знала лишь она одна.

Вопрос задать я так и не решился, а отдался во власть этой невероятной женщины, даже то, что нарисованной неважно.

— Миледи Ихтаррис, разрешите сказать слова, переданные вашим внуком? — женщина сдержанно кивнула и дала мне слово: — Шадар просил передать, что он согласен продолжить тот самый разговор, — уточняя, — сказал, вы поймете что именно он имел в виду.