Пусть ад подождет... Части 1 и 2

Впрочем, сейчас, после взятия Ульмиры, все окружающие повстанцы сияют рожами, не хуже, чем дембеля сапогами на утренней поверке.

- Какое-то время постоим в крепости, - я пожимаю плечами, - Иначе на кой все это было?

- А нас здесь не перережут, как овец в загоне? Что ни говори, но в лесу привычнее, да и пространства для маневра там гораздо больше. В случае чего – раз, и разбежались на все четыре стороны, – сомневается Засуга, подозрительный и цепкий как бульдог, за семь лет приросший к сугубо партизанскому образу жизни.

Киваю головой и улыбаюсь:

- Так ведь, на тех болотах можно и вовсе корни пустить, да еще и квакать начать. Но мы же не деревья и не лягушки.

- Так-то оно так, но…

- Ну, во-первых, если нам нужен приток новых бойцов, то пора заявить о себе и показать, что теперь отряд уже представляет реальную силу. Иначе, так и останемся небольшой и безвестной полуразбойничьей шайкой.

Во-вторых, думаю, что быстро собрать достаточное войско у вурланов не получится. До Монтерры - пять дней пути.

Скорее всего, что мелкие окрестные бароны не сунутся штурмовать Ульмиру без прибытия отрядов оттуда.

- Если, конечно, кто-то, особо жадный не захочет самостоятельно попытаться оттяпать этот кусок, - вставляет замечание наш командир Конрад, - Ну, а на такого героя-одиночку наших сил вполне должно хватить. Я почти уверен, что окрестные вурланские вожди не сразу кинутся посылать гонцов за помощью к крупным баронам, а сами попытаются ухватить городишко. Поодиночке и разрозненно, каждый сам по себе.

- И это нам только на руку, – подает голос «Викт-Отважный», - за стенами, да ещё и с бойцами, массово вооруженными стрелковым оружием, мы можем играть в эти игры достаточно долго. А за это время, глядишь поубавим количество врагов да и народцем прирастем. Люди любят идти за победителем.

Контрразведчик оглядывается на высказавшихся, неопределенно пожимает плечами, но соглашается.

Я продолжаю:

- Сэндл Лотен - на тебе оповещение всех и вся. Каждая лишайная собака в окрестностях должна знать, что теперь здесь рулим мы.

Глядишь, люди и поактивнее зашевелятся. И не сдерживай своего красноречия – можешь без стеснения врать и приукрашивать для красоты повествования. Этот грех я на себя беру.

Бывалый проповедник хоть и кивает, однако слегка морщится, мол: «Ну, давай, молодой - поучи меня, как своей пастве в уши лить».

С улыбкой развожу ладони в извиняющемся жесте.

- Брил и Засуга - на вас, само собой, разведка.