Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2

В какой-то момент она оказалась в паре метров от меня и Пушкина. Тут Настя замерла, впившись пальцами и ногтями в лепнину, и напряженно вслушивалась. Ее глаза азартно блестели, ноздри трепетали, улавливая каждое наше слово...

Рядом с Настей находилась большая настенная картина. Внезапно она отъехала в сторону. Из темноты прохода высунулась изящная ручка с красным маникюром, схватила Настю за шкирку и утащила в темноту. Княжна Демидова даже пискнуть не успела. Картина беззвучно вернулась на место.

Я едва сдержал улыбку.

Вот уж не думал, что у Пушкиных в доме есть потайные ходы. До меня долетел приглушенный сдавленный писк и возня. Кажется, девчонки снова поцапались в своих потайных ходах.

Пушкин с удивленным лицом обернулся в сторону картины.

— Кошка, что ли, опять в вентиляцию попала? — с удивлением произнес он.

Я удовлетворенно кивнул. Шуршание Милы я тоже услышал заранее, а потому никаких действий не предпринимал. Хотелось увидеть, что произойдет дальше.

— Да, наверное, кошка, — ответил я невинным тоном. — Уж больно шустрая. Сама забралась и теперь не может выбраться, бедняжка.

— Надеюсь, хозяйке удастся ее вытащить, — добавил я добродушно. — Ну или сама выберется. А то эти усатые плутовки иногда такие проказницы!

Пушкин усмехнулся в ответ на мою реплику. Он явно купился на легенду про кошку, не заподозрив неладное.

Тем временем за картиной снова послышался возмущенный писк Насти и сдавленное хихиканье ее похитительницы.

Смех был очень тихим и приглушенным. Обычный человек не смог бы его различить. Кажется, Мила уволокла Настю куда-то далеко по тоннелям.

— В общем, о чем это мы... Короче, ваша дочь одержима этим Темным богом, — сказал я, решив долго не ходить вокруг да около. — После того, как я его уничтожил, Темный бог переселился в Милу. Её тело идеально для него в качестве сосуда.

Князь Пушкин побледнел как полотно и чуть не уронил челюсть в чай.

— Что?! Моя Мила... одержима чудовищем?! — воскликнул он, вскакивая со стула.

Князь нервно заходил по комнате, то хватаясь за голову, то сжимая пальцы до побелевших костяшек.

— Этого не может быть! Моя милая, нежная девочка... Нет, вы наверное ошиблись! — лихорадочно бормотал он.

Но встретившись со мной взглядом, Пушкин понял — я не лгу. Он тяжело опустился обратно на стул и уронил голову на руки.

— Как такое могло случиться? — простонал князь глухо.