Рождество и красный кардинал

На следующее утро он позвонил миссис Клевердон, чтобы известить о своем приезде и узнать, на какой адрес следует переводить пенсию.

– Мисс Бетти Китчен, Дорога-река, сорок восемь, – любезно сообщила Френсис.

– Дорога-река? Это так улица называется?

– Нет, это река.

– Вот как. Мне-то нужно название улицы.

– Это официальный адрес, мистер Кэмпбелл. Почту нам привозят на лодке.

– На лодке? Но у меня же нет лодки, – растерялся Освальд.

Она засмеялась:

– Вам она и ни к чему. Почтальон прибывает на лодке.

– И куда же он привозит почту?

– Прямо к вашему причалу.

Освальд по-прежнему пребывал в недоумении.

– И мне не нужен почтовый индекс или что-нибудь в этом духе?

– Не нужен, мистер Кэмпбелл. Наш почтальон знает, где кто живет.

– Ясно… значит, Дорога-река, сорок восемь?

– Точно. Мой адрес: Дорога-река, сорок шесть. Место проживания моей сестры Милдред: Дорога-река, пятьдесят четыре. – Френсис не упустила возможности лишний раз упомянуть имя сестры.

Освальд повесил трубку.

Ну и в веселенькое же место он направляется. А ведь она раньше не говорила, что почту доставляют на лодке. Уже во второй раз его посетили сомнения… но комнату свою он уже сдал, с Хелен попрощался по телефону, так что пути назад нет. В конце концов, он же не сказал миссис Клевердон, что он ходячая бомба замедленного действия и, неровен час, помрет у них на руках. Да и суетиться надо было раньше. Куда теперь податься? Ну ничего, уж пиво-то в местной лавке наверняка имеется. А причин, чтобы и дальше вести трезвый образ жизни, нет. Ждать-то от будущего уже нечего.

Не успела Френсис разъединиться, как поняла, что позабыла предупредить насчет мисс Альмы, матушки Бетти Китчен. Она уже собралась перезвонить, но передумала. Может, оно и к лучшему, зачем его заранее пугать. Кроме того, пора к Милдред – помогать готовиться к собранию эзотерического ордена тайного общества «Узор в Крупный Горошек». Рождество на носу, а им еще предстоит нарядить Окутанную Тайной Ель. Каждый год под Рождество члены клуба собирались на исходе ночи у зала приемов и украшали большой кедр, росший перед зданием, то есть втихомолку творили добро.

«Крупные Горошинки» вершили немало добрых дел, и все тайком. Ибо девиз у клуба был: «Трезвонить о себе дурно».

Единственным мужчиной среди «Крупных Горошинок» был Батч Маннич по прозвищу Жердяй, шести футов четырех дюймов росту и ста двадцати восьми фунтов весу[9 - То есть примерно 193 сантиметра и 58 килограммов.].