Пипец Котёнку!

Копить энергию тело не приучено, приходится брать напрямую из входящего потока.

Оставшиеся два дурачка разевают рты и глядят на бессознательного лидера. А я не останавливаюсь. Добавляю выродку ногой в живот, а потом ещё раз.

Ибо никто не смеет поднимать на меня руку.

— Ж дуба рухнул?! — орёт шепелявый и тоже получает Гранитом по морде.

Кажется, он язык прикусил. Теперь говорить станет ещё невнятнее. А ещё сознание потерял.

Третий, долговязый и белобрысый, пытается сопротивляться. Моё новое тело слушается плохо, так что я даже получаю ногой под коленку и кулаком по щеке.

Но потом изворачиваюсь и засаживаю белобрысому в челюсть. Он плюхается на задницу, догоняю его ботинком в зубы.

Парень с воплем падает на спину, зажимая разбитый рот. Пару раз бью пяткой в ухо, чтобы он не думал, будто легко отделался. Отхожу на пару шагов и оглядываю прелестную картину. Три червя ползают в грязи.

— Чтобы больше не смели ко мне подходить. ПОНЯТНО?! — создаю-таки печать Ужаса.

Белобрысый единственный в сознании, поэтому весь Ужас достается ему.

Он сжимается в позе эмбриона, а в нос мне ударяет резкий запах мочи.

— Понятно, понятно!

— Вот и хорошо, — оглядываюсь по сторонам. — В какой стороне интернат?

— Ты что, забыл?!

— Отвечай, насекомое.

— В той! — пряча красное от стыда лицо, белобрысый тычет пальцем в нужную сторону.

— Премного благодарен.

Насвистывая мелодию из родных краев, отправляюсь по лесной тропинке. После того, как я наказал эту шелупонь, настроение слегка улучшилось.

До тех пор, пока я не вспомнил, что со мной произошло.

Даже останавливаюсь, ведь буря в груди поднимается такая, что дышать тяжело...

* * *

Грохочет сталь, сверкают заклятия, без конца раздаются крики и рычание. Пахнет кровью людей и гемолимфой чудовищ. Серранги, подобные гигантским насекомым полуразумные твари, вторглись неожиданно и сразу окружили мой дворец. Не берусь подсчитать, сколько невинных людей уже погибло.

Я в кратчайший срок поднял войско и всех учеников, чтобы отразить нападение.

Мы справимся. Потери будут страшными, но не это волнует меня больше всего.

Серранги не могли прийти сами. Какой-то маг открыл портал между их миром и нашим. И этот кто-то — мой воспитанник. Потому что нет других магов в Эринде, кроме меня и тех, кого я обучаю.

Не знаю, кто посмел это сделать и зачем. Но, когда узнаю — он поплатится.

— Мастер!

Силати, одна из младших учениц, возникает рядом. Ее мантия порвана, сквозь разрезы видно кружевное белье.