Пипец Котёнку!

Можно жахнуть вспышкой, например, как Данила ночью, и сбежать через окно. А потом-то что? Всю жизнь скрываться от закона? Не вариант. Надо решать проблему здесь и сейчас.

— И если думаешь, что я не вижу твоих заклятий, ошибаешься! — рявкает Степан. — Говори!

— Ладно-ладно, — в качестве жеста доброй воли развеиваю печати. — Может, и вы тогда уберете эту штуку? — пальцем отодвигаю ледяное лезвие от лица. — Холодно.

— Я не знаю, на что ты способно, существо, поэтому нет! — пытаясь говорить твёрдо, отказывает ведун и возвращает клинок на место.

— Какое, нафиг, существо? Я — человек, Степан Карпович. Просто из другого мира. Хотите послушать, как я оказался здесь? Слушайте.

Без утайки рассказываю ведуну, кто я такой и как оказался в этом мире. Он слушает сначала с недоверием, а потом с возрастающим любопытством. Особенно ему понравился момент, как я разбил врождённые оковы и пробудил ядро магии. На этом месте старичок аж в ладоши хлопнул и развеял атакующие заклинания.

А я заметил, что мне немного трудно вспоминать прошлую жизнь. Раньше память была идеальной, я многое мог поведать в деталях. Теперь вот кажется, будто пересказываю вчерашний сон.

Неужто память о другой жизни угасает? Нехорошо. Так ведь можно и про Камни Мироздания забыть! И про месть, которую намерен свершить.

Записать, что ли, всё, пока помню...

— Так ты, выходит, получил память Ярослава? — спрашивает Степан.

— Даже более того. Я как бы слился с его личностью.

— Как это возможно?

— Ну, душа улетела, а мозг-то остался. Да и часть души, наверное, тоже осталась. Вот мы и сплавились.

Это действительно так. Я чувствую себя иначе, немного не таким человеком, каким был в прошлой жизни. Характер-то остался прежним, но всё равно... Например, неодолимое влечение к девушкам не спишешь только на гормоны. Да и некоторые поступки были чересчур импульсивны.

Похоже, что я теперь действительно не совсем я. Мы с Ярославом стали одной новой личностью.

— Сплавленные души. Красиво звучит, — старичок чешет крючковатый нос и смотрит на меня исподлобья. — Ну и что прикажешь с тобой делать, подселенец?

— Ярослав меня зовут. Я-ро-слав. Только что ведь к этому пришли.

— Понимаешь, сынок... гм, хотя какой ты мне сынок, учитывая прошлую жизнь, — смущается ведун. — В общем, таким, как ты, на свободе гулять не дозволено. Если выявляют подселенца, то исследуют его. В секретной лаборатории.