Пипец Котёнку!

Идём тёмными, едва освещёнными коридорами и лестницами куда-то вниз. В некоторых комнатах, мимо которых мы проходим, играют в карты, из других раздаются сладострастные стоны. Ну, я и так уже понял, что это какой-то не особо законный притон.

Кажись, тут и азартные игры, и проститутки, и выпивка. Полный комплект. А вон тот мужик нюхает какой-то красный порошок. Явно не от насморка, судя по его упоротой улыбке.

Скоро оказываемся в просторной комнате, посреди которой расположена большая прямоугольная клетка, закрытая со всех сторон, в том числе и сверху.

Вокруг этой клетки толпятся люди, а внутри нее дерутся два полуголых мужика. Лица и кулаки у обоих в крови, и дерутся они так, будто одному предстоит умереть.

Тьма меня пожри. Я что, только что записался на подпольные бои насмерть?

Хотя не, вряд ли Хенрикович участвует в смертельных боях.

Впрочем, вот он, сейчас и узнаем.

— Хр-р. Медведь!

— Да? — откликается Бернард, не поворачиваясь. Заматывает кулаки боксерскими бинтами.

— Парень на замену пришёл.

А ты говорил, что вряд ли найдёшь.

— Чего? — поворачивается тренер и видит меня.

Вот это самообладание. Ни мускул на лице на дрогнул. Только из глаз как будто ледяной ветер дует, у меня аж сердце на секунду замирает.

— Ну, пришёл и хорошо. Когда его выход?

— Х-р-р! Да минут через десять. Как те увальни закончат, — Хриплый чешет шрам на горле. — Ладно, готовьтесь.

Остаёмся в комнате одни. Дверь закрывается. Хенрикович подходит ко мне, хватает одной рукой за грудки и медленно приподнимает над полом.

— Ты какого хрена тут делаешь? — спрашивает так, что аж мурашки по коже.

— Морепродуктов пришёл поесть, — ухмыляюсь. — А вы?

— Не твоё дело, Котов, что я тут делаю.

— Можете не говорить, уже и так всё понятно. Отпустите-ка, мне надо к бою подготовиться.

— Ты идиот? — бесцветно интересуется Бернард и даже не думает меня опускать. — Ты знаешь, какие правила в этих боях?

— Нет. Но вы же мне сейчас расскажете? Полагаю, отказаться участвовать всё равно уже нельзя.

— Можно, — тренер разжимает пальцы, и я встаю на ноги.

— Только колени прострелят. Там же, в клетке. Народ повеселится.

— Не сомневаюсь, — говорю я и скидываю куртку. — Тут одежда есть подходящая? А то я в рубашке и брюках.

— Котов, твою мать, — качает головой Бернард. — Ладно! Выбора нет, пойдёшь драться. Если откажешься, нам обоим придётся с коленями попрощаться. Они же думают, что я тебя позвал.

— Не хотел вас подставлять, тренер, — говорю совершенно искренне.