Далекие острова. В чужих краях

Почему она следовала за мной по улице, а потом караулила возле клуба? Почему девушка оказалась одна в центре города в ночное время? Мне казалось, что аборигены допускались за ворота только днем. Нарушила ли она какой-нибудь местный закон или нет?  Конечно, я мог все придумать и никакой слежки не было. Возможно, дикарка жила неподалеку в доме какого-нибудь офицера и вечером просто ждала его возле клуба. Вчера там собралось много народа. 

В свое время Рок попросил лейтенанта Веса рассказать мне о жизни дикарей.

Похоже, пришло время воспользоваться его услугами.

        На улицах было людно, мамаши и няни вели упирающихся детей в школу, служанки торговались с владельцами палаток и маленьких магазинов, а фермеры развешивали товары на специальных подставках, установленных прямо на мостовой. Навстречу мне попалось несколько аборигенов, мужчин и женщин. Они несли на головах тяжелые корзины с фруктами. По дороге я два раза останавливался и озирался по сторонам. Вчерашней молодой дикарки не было, зато на набережной за мной увязалась какая-то старуха.

Я случайно заметил ее отражение в витрине. Чтобы убедиться наверняка пришлось задержаться у прилавка с деревянной посудой. Старуха тоже остановилась, уселась прямо на тротуар, и сидела, пока я не пошел дальше. Уже у самых дверей комендатуры она куда-то пропала.

        В комнате следователей, не смотря на ранний час, было накурено. Вес сидел за столом и что-то печатал на машинке.

- Доброе утро,- сказал я.

- Доброе утро, - он на мгновение прервался, - Вы ко мне?

- Да хотел поговорить.

- Вы не могли бы подождать пару минут. Мне надо закончить отчет.

- Конечно, - ответил я, сел на стул для посетителей и огляделся. 

Стол Веса был завален какими-то бумагами и коленкоровыми папками. С краю примостился бронзовый подсвечник с коротеньким огарком, стояла грязная чашка, а на стопке чистых листов лежал странного вида нож. Сначала мне показалось, что это обычный сувенир, который используют для разрезания бумаги, но присмотревшись повнимательнее, я сообразил, что передо мной лежит настоящий стилет тонкой работы, возможно кованный местным кузнецом.

По крайней мере, на островах я не встречал ножей такой странной формы и подобную насечку видел впервые. Брать его в руки без разрешения я постеснялся, но рассмотрел очень внимательно.

            Вес не обращал на меня никакого внимания, и я решил размять ноги.