Далекие острова. В чужих краях

- А почему Вы говорите шепотом? – спросил я.

- Нельзя обсуждать подобные вещи, чтобы не спровоцировать панику в городе.

- Кто это Вам сказал? – удивился я.

- В газете написали, - он просеменил к соседнему столику, взял из стопки свежий листок и принес мне.

Когда управляющий передавал мне газету, полы пиджака распахнулись, и я заметил у него за поясом абордажный пистолет.

На главной странице была большая статья о том, что нельзя верить паническим слухам о возможном нападении дикарей. Паникерам и провокаторам грозил крупный штраф, и даже арест.

Руководство колонии и лично капитан Рок просили горожан соблюдать спокойствие.

Официант принес завтрак и стал расставлять тарелки.

 - Странно, – сказал я, - если на границе все спокойно, зачем писать в газете такие глупости?

- Вот, вот, - поддакнул управляющий, - люди в ужасе, многие бояться выходить из дома.

          Все это было весьма странно. Если офицеров отозвали по месту службы, значит, объявлена общая тревога. Но почему ее объявили только сейчас, хотя разумнее было сделать это вчера после того, как нашли тело Луца? Неужели Рок считает, что туземцы захотят освободить лейтенанта Веса? Не думаю, что Муки так сильно дорожит своим агентом.

Лучшее, что он может сделать, это как можно скорее о нем забыть и сделать вид, что никогда прежде со следователем не встречался. Не знаю, хватит ли у Веса духу все отрицать, но, если он расскажет правду, мой договор с туземцами можно будет считать недействительным.

      Я быстро поел, расплатился и отправился в комендатуру преисполненный самых мрачных предчувствий.

Зута я ждать не стал. Если объявлена общая тревога он мог вернуться в свою часть. Старухи-дикарки возле клуба не оказалось. Видимо после ареста Веса Муки отозвал своих людей. 

        Слухи о возможном нападении туземцев разнеслись быстро и город мгновенно опустел. Большинство магазинов оказались закрыты, ставни опущены, а двери заперты на висячие замки. Даже старьевщик не стал устанавливать свою палатку.

С улиц исчезли служанки с корзинами, нарядные барышни и гувернантки с детьми, и только дворники задумчиво мели пыльные мостовые. Редкие прохожие жались к стенам и старались, как можно быстрее добраться до дома.

         Я уже прошел полпути до комендатуры, когда в одной из боковых улиц мелькнуло знакомое лицо. Это была молодая дикарка, которая следила за мной в первый день. Похоже, она специально ждала меня.