Далекие острова. В чужих краях

Дикарка что-то сказала, сын Муки подошел ко мне, помог подняться и дал напиться из большого глиняного кувшина. В подвале мы остались вчетвером, Зут и незнакомец в штатском ушли. Мои руки были связаны, а дверь заперта. Я прислонился к стене и закрыл глаза, казалось, голова сейчас разорвется от боли, но кровь из разбитого виска больше не текла. Дети сидели в обнимку с женщиной, и она что-то тихо им говорила. Слов я разобрать не мог, но журчание чужой речи успокаивало. Никогда бы не подумал, что дети могут так тихо себя вести.

Они ничего не просили, не жаловались и не плакали. Время шло, а я сидел связанный и ничего не мог с этим поделать, и некому было нам помочь.

        Наконец на лестнице послышались голоса, заскрипела дверь. Первым вошел Вес. Лейтенант остановился на пороге и огляделся. Он был связан, как и я. Следом появились Зут и уже знакомый мне человек в штатском. Лейтенант сильно толкнул Веса, следователь споткнулся и повалился на пол рядом со мной.

- Ну вот, - радостно сказал Зут, - теперь все в сборе.

 

Вес застонал, видимо сильно ударился. При падении с него слетели очки, и теперь он пытался нащупать их, шаря по полу руками.

- Что все это значит? - спросил я.

Мне никто не ответил, Зут и его сообщник вышли и закрыли за собой дверь.

Я облокотился о стену, постарался сесть поудобнее и занялся веревкой. Нам связали руки спереди, поэтому можно было попытаться распутать узлы. Тюремщики свое дело знали хорошо, кисти рук онемели. Веревка оказалась прочной, а узлы настолько хорошо стянуты, что я чуть не сломал себе зубы, когда попытался освободиться.

- Бесполезно, - тихо сказал Вес, - я уже пробовал в тюрьме. 

Он, наконец, нашел очки и водрузил себе на нос. Одно стекло треснуло.

- Зачем Вас сюда привели? – спросил я.

- А, Вы как думаете? – огрызнулся следователь, - чтобы убить.

Какое-то время мы сидели молча. Дети лежали на матрасе, положив головы на колени Дайялы. Сначала я подумал, что они спят, но потом разглядел в полумраке открытые глаза.

Страха не было. Я ощущал невероятную усталость. Сегодняшний беспокойный день лишил меня последних сил. Я попробовал подремать, но мешало невнятное бормотание Веса. Забившись в дальний угол, он то ли молился, то ли разговаривал сам с собой.

- Что Вы там шепчите?

- Не Ваше дело.

В темноте не видно было его лица.

- Почему же, - не согласился я, - говорите вслух. Облегчите душу перед смертью.

- Мне не в чем каяться.

- Вы убийца, подлец и доносчик.