Далекие острова. В чужих краях

Он поступил в юнкерское училище, потом закончил курсы младших командиров и отправился на один из северных островов служить в чине штаб-сержанта. Три года назад ему присвоили звание моринер-лейтенанта. Ада вышла замуж и переехала на другой остров. Молодожены обосновались далеко на востоке, поэтому мои письма шли месяцами и часто не удостаивались ответа. Я жил с семьей брата, перебивался случайными заработками и всерьез подумывал о том, чтобы приставить к виску абордажный пистолет. 

Нас еще три раза вызывали на допрос вместе и поодиночке.

Вопросы задавали одни и те же, не били и не угрожали. Я подумал, что следователя вообще не волнуют наши ответы, казалось, он чего-то ждал и поэтому не брался за нас всерьез. 

      Целыми днями мы сидели или лежали на лавках, или мерили шагами свою темницу. Курево закончилось в первый же день, а новых папирос раздобыть было негде. Хал попробовал было договориться с надзирателем, но из этого ничего не получилось.

На четвертый день нас перевели в другую камеру.

Она была просторней, вместо глухой двери здесь была решетка, и караульный мог круглосуточно наблюдать за нами. Хала это раздражало, и он часто затевал бессмысленную перепалку со стражником. Я впал в какое-то странное оцепенение, казалось все, что происходило не имело ко мне никакого отношения. Арест, предстоящий суд и наказание совершенно не занимали меня. 

         Кормили три раза в день. Еда была невкусной, зато ее было много.

В обед нам наливали полный котелок жидкого супа, на ужин давали выловленные из него же водоросли, а на завтрак остатки того же вчерашнего супа.

На пятый день к нам пришел посетитель. Когда в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги, я лежал на лавке и дремал. Надзиратели ходили по-другому, обычно они никуда не спешили, к тому же звук от топота тяжелых кованых сапог был совсем другой. Эти шаги были легкие, словно к нашей камере шла женщина или человек маленького роста.

Я сел и уставился на решетку.

 - Кажется к нам посетитель.

Хал встрепенулся и тоже сел.

Газовый рожок мигнул, и я увидел у решетки какого-то человека в пальто и широкополой шляпе. Последнее время зрение стало меня подводить, поэтому я наклонился вперед и прищурился, разглядывая незнакомца.

- Идиоты, - услышал я знакомый голос, - жалкие старые идиоты.

Перед дверью нашей камеры стоял капитан Рок. Он сильно высох и постарел, но вид имел довольно бравый.