Брошенная колония 3. Ветер гонит пепел

Сидел такой несчастный за колесом и нервно пялился на веселого егеря. 

— Ну-ка, двигай сюда, Павел Иванович.

— Не пойду, — замотал тот головой.

— А чего ты меня так испугался? — удивился Игнат. — Может, потому, что ты меня убить хотел? Да я не злопамятный, я тебя, тварь, просто наизнанку выверну. А ну, падла, говори, зачем вы сюда приперлись? Сомневаюсь, что такую падаль, как ты, волнует наличие в этих глухих краях разбушевавшейся нежити. Иди сюда, говорю, не заставляй за тобой ходить. 

Трегубов на едва держащих ногах медленно приблизился, у него странно подрагивало лицо, словно судорога проходила.

— Зачем вы сюда явились? — спросил егерь и обнаружил, что веселость схлынула и его голос вновь звучит жестко.

— Я же сказал вам, уничтожить нежить, — замямлил секретарь.

— Не хочешь по-хорошему? — процедил Демидов. — Значит, будет по-плохому.

Он толкнул Трегубова к капоту мобиля, тот уперся руками, а Игнат деловито начал его обыскивать. На землю полетел инкрустированный золотом небольшой пистолет, которого тот даже не достал, запасной магазин, все пули из чистого железа, но без рун.

Затем кошелек, потом какая-то бумага с печатью, еще одна — и, наконец, кулон на золотой цепочке в виде головы какой-то твари. Демидов покрутил его в руках и кинул Басаргиной.

— Это ментальный амулет?

Магичка покрутила тот в руках, прислушалась и кивнула. 

— Он самый, довольно сильный, сделан добротно, и не одноразовый, можно подпитывать. Так что потом себе возьмешь.

А то опять будет, как сегодня ночью.

— Мне не пригодится: Фарат себя плохо рядом с такими вещами ведет, может взбунтоваться. Присмотри за этими, — мотнул егерь головой в сторону пленников.

— Ничего они не сделают, работай.

— Фарат, ну-ка покопайся у этого хмыря в мозгу, — приказал Демидов вслух, причем сделал это специально, дабы напугать остальных. — В принципе, делай что хочешь, мне нужна информация, и если после этого он будет только под себя ходить, мне плевать, все равно повешу тварь.

Павел Иванович рухнул на колени, заливаясь слезами и соплями.

— Пощади, все расскажу, — бормотал он.

Но его Демидов щадить как раз не собирался. Фарат материализовался в виде какой-то особенно жуткой твари, в которой Видок все же узнал Шайтана, или боевую ипостась народа ОР. Все присутствующие вздрогнули, кроме Киры: та уже давно привыкла к фокусам джинна. Мгновение, и Фарат вошел в тело секретаря, взяв его под полный контроль.