Брошенная колония 3. Ветер гонит пепел

Встав, он прошелся на руках, затем сделал сальто назад, правда, плюхнулся на задницу. Короче, джинн развлекался, как мог.

— Давай к делу, — приказал Игнат.

Прошло минут пять, лицо замершего сановника несколько раз меняло цвет — то красное, то синее. Демидов же не чувствовал никакого дискомфорта: раньше держать приоткрытым кокон было проблемой, а теперь он даже забыл, что тот есть, джинн стал полностью самостоятельной личностью — да, привязанной к своей темнице, но за рамки он не выходил.

— Надо бы тебе кокон укрепить.

Как возможность появится, хоть немного, — заметила Кира, — много воли твой попутчик забрал.

— Потом, — отмахнулся Игнат. 

Именно в этот момент Фарат выбрался наружу и, послав Кире воздушный поцелуй, растаял в воздухе. 

«Ну, показывай».

…Секретарь в каком-то подземелье, настоящее, с каменными стенами из крупных булыжников, под потолком тускло горят магические лампы, в камере на дыбе висит человек. Игнат знает его: это торговец из деревни, в которой они находятся, егерь жил у него неделю, и тот выступал заказчиком на нелюдь.

Его тело изранено, пальцы расплющены, он уже не орет, а хрипит. 

— Нежить в Озерном всех убила! Нежить! Нежить! Я правду говорю, вернулся, а там все мертвые, и голос в голове, голос-с-с-с...

Секретарь развернулся и уставился на палача.

— Выпытай все, что касается нежити, что за голос. Я хочу знать, что там завелось. 

Палач с почтением кивнул, и секретарь покинул камеру…

Новая сцена.

…— Князь стар и немощен, — заявил мужчина лет сорока пяти.

— Мой дед впал в маразм, одна война с Орежем чего стоит, мы ее не потянем, слишком силен противник, и слишком неудобно мы расположены по отношению к его союзнику, если Дарское княжество не забудет клятвы и ударит, мы не сможем его сдержать. Деду пора на покой…      

      

Новая сцена.

…— Ты раздобудешь мне эту нежить, — приказал наследник княжеского престола, глядя прямо на секретаря. — Дед выжил из ума, окружил себя наемниками, он никого не слушает, все мысли о подготовке к войне, уже подняты дворянские дружины, со дня на день он начнет войну.

— Ваше высочество, но что мы можем сделать? — с почтением, но без раболепства поинтересовался Трегубов.

— Ты много лет был для меня наставником, Павел, — тихо произнес княжич. — Эта нежить очень могущественна, она может создавать идеальных рабов, живучих и отлично владеющих навыками, полученными при жизни.