Брошенная колония 3. Ветер гонит пепел

 

— Эй, — громко крикнул Игнат, — скольких она подняла? Не бойтесь, ходячие не причинят вам вреда: слишком медленные и тупые.

Ставня приоткрылась, и показалась голова седой старухи — похоже, это была бабка, видимо, решила: если что, ее не жалко.

— Ты, паря, егерь, что ли? — прошамкала она. — Уж больно ловко мертвяка уделал, да и ножик у тебя явно волшебный.

— Егерь, — нарочно громко крикнул Демидов: он знал, медленные и тупые твари сейчас пойдут на громкий шум, лучшего средства собрать их в одном месте нет.

— Ты не ори, — зашипела старушенция, — они сюда припрутся. Иль ты, дурак, думаешь, мы в домах от хорошей жизни прячемся? Вон сосед наш взял топор и пошел их кромсать, да только один он был, смеялся громко, троих завалил, а остальные пять его разорвали.

— Не боись, бабка, с ними я справлюсь, так сколько их тут?

— Ведьма двадцать семь подняла, нас всех согнали на площадь смотреть, нескольких убил Дмитрий, может, еще кому удалось.

— Понятно. Ну, спасибо, сейчас почистим ваш городок бедовый.

Именно в этот момент из очередного переулка выбрались три искалеченных поднятых. Надо отдать старухе должное, прятаться она не торопилась, а внимательно наблюдала за Игнатом.

Похоже, это те, кого сосед ее рубил, только ползут со скоростью поднимающегося теста. Игнат закинул винтовку за спину, вытащил пистолет: магазин там со стальными пулями, но руны разрывные, самое то, чтобы остановить, а потом добить подобное недоразумение, которое может только вот за такими обывателями гоняться.

Взяв пистолет в левую руку, а в правую кинжал, Игнат пошел охотиться. Самому шустрому, которому топор наполовину отделил шею и подрубил одну ногу, Игнат сходу вогнал кинжал, вновь полыхнуло. Затем настала очередь совсем уж жалких. Правому Игнат с ноги пробил окованным чистым железом носком сапога, вмяв лицевую кость в мозг: не убьет, но сильно затормозит, а второго ударил под левую лопатку, ему «дровосек» умудрился отрубить обе ноги, потом настал черед недобитка. Итого минус четыре.

Заглянув во двор, Видок обнаружил ошметки храбреца и еще двух уж совсем капитально искалеченных ходячих. Они вяло шевелились, от голов там ни черта не осталось, был бы мужик не один — все было бы кончено, порубили и сожгли. Добив, Игнат поднял топор и, выйдя на улицу, нашел какую-то железную трубу и принялся колотить по ней со всей дури обухом. Прошла минута, затем вторая. А вот и первые гости — сразу двое.