Мистикс. На руинах миров.

— Нам и без того приходится привыкать к тому, что правила игры резко и бесповоротно поменялись, и по большому счету никто не понимает есть ли у этого одного огромного и теперь единого мира властелин или же прежние правители четырех давным-давно разделенных завесой земель еще имеют свой вес, а ты тут пытаешься навести еще одну смуту и натравить Фараманта и Вивиану против друг друга? Хочешь подкинуть нам всем проблем?

— Вовсе нет, — твердо произнес маг в свою защиту. — Я просто…

— Просто закрой свой рот и помалкивай, тебе ясно?

Обернувшись, она обожгла его взглядом ядовито-зеленых глаз, жирно подчеркивая свой приказ.

Но Тревин был бы не Тревин если бы спустил ей это с рук.

— Считаешь, если вы взяли меня с собой, то я обязан пресмыкаться перед членами вашей чумовой команды? Да черта с два, Аилиша! Я заставлю себя уважать. Запомни это.

Она прищурилась, расценивая его слова как очередной вызов. Тревин успел развернуться, собираясь уйти, раз уж разговор не клеился, но на миг остановился и добавил:

— А если тебе не хватает мозгов поразмыслить о моих прежних мотивах, по которым я придерживался стороны Клао, то это весьма печально.

Ты сообразительная. Уж подумай об этом на досуге, будь добра.

Возобновив свой шаг, Тревин вернулся к лагерю и первое что он увидел это, как гигант со шрамом во все лицо по-прежнему продолжал пыхтеть над костром, пытаясь добыть желанный огонь. Закатив глаза, маг в очередной раз щелкнул своими магическими пальцами, выбивая из-под подушечек искру.

Приземлившись точно в цель, искра вспыхнула до невообразимых размеров и тут же разожглась ярким факелом, с треском пожирая подсуженные дрова и листья.

Опешивший Фарамант упал на локти, успевая уберечь собственное лицо от пламени. С безумным озлобленным видом он обернулся к Тревину.

— Всегда пожалуйста, — рассерженно пробухтел маг и поспешил к отведенному ему спальному месту. Устроившись, он повернулся к лагерю спиной, предпочитая более не видеть людей, питавших к нему лишь неприязнь.

Аилиша его выпад не оценила, позволив себе лишь с презрением фыркнуть и вновь вернуть все свое внимание к животным.

— Как насчет ужина? — поинтересовался тем временем Эш, вылезая из воды и держа в каждой руке по пять трепыхающихся крупных рыбин, вокруг которых жадно обмотались его цепи и не позволяли им прыгнуть обратно в озеро.

— Эта идея мне по душе, — резво ответил Фарамант, шевеля поленья в костре. Он жестом подозвал переродка к себе. — Давай сюда.