Архей. Караванщики Анвила II

По боевому предназначению и вооружению фарисы мало чем отличались от эринданских рыцарей или таморских катафрактов. Но все же отличия были, например, пластинчатые панцири ашахистких тяжелых всадников активно соединялись с кольчугой, что позволяло сочетать гибкость с защищенностью, а заодно создать дополнительную вентиляцию для тела. Отличались и шлема. Чаще всего глухая защита имелась только у головы, а лицо и шею защищали плотной кольчугой или маской.

Длинным мечам фарисы предпочитали скимитары или тяжелые кавалерийские сабли, а щит носили круглой формы, даже если он полностью состоял из стали.

Каждый умел мастерски стрелять из лука и сражаться в пешем строю, ибо как говорили ашахитские старцы: «Конница превосходит пехоту, но и пехота превосходит конницу, если думать головой».

Конечно, фарисы, как и рыцари, получали землю за службу, но в большей степени – это безземельные профессиональные воины, которые служили за регулярное жалование и не имели аристократических титулов.

За тяжелыми конниками следовал сам принц. Он восседал на боевом белом коне. Животное безразлично шевелило ноздрями, впитывая новые запахи, и совершенно не обращало внимание на седока и кольчужный доспех, покрывающий не только бока и грудь, но и морду. Доспехи коня блестели позолотой и ослепляли, отражая солнечные лучи. Пустынный конь являлся чистокровным халнаба́дским таха́лом, особой пустынной породы, выведенной в Ашахитском Султанате специально для фарисов.

Он практически не уступал дестриэ в холке, но был намного выносливее и легче переносил пустынные переходы. Поговаривали, что белый конь принца Али стоил три сотни верблюдов.

Сам принц широко улыбался, демонстрируя людям белые, как цвет коня, зубы. Узкое лицо с острыми скулами, припорошенное черной, как смоль бородкой, придавало мужественности, но скрыть юный возраст невозможно. Дышащий жизнью дерзкий, но вместе с тем мягкий и неопытный взгляд, выдавали истинный возраст Али – семнадцать зим.

Он ехал в тяжелом, расписанном золотыми узорами пластинчатом панцире, который соединял остальные части доспеха золотистой кольчугой. Конусообразный шлем принц отдал слуге, а сам бросал в толпу серебряные монеты, что черпал из седельной сумки. Его короткие волосы, надушенные маслом, тоже блестели на солнце. Али светился, словно Эразм наложил на него заклинание «свет».