Шёпот прошлых лет: рубиновые сердца

В простой одежде она стояла и трясущимися руками перебирала детали. Лицо стало выражением застывшего ужаса, будто бы могильная печать на ней повисла. В уме вспыхнула мысль, что её всё же настигли уроды из слуг Ордена и свершили чёрное дело.

- Альта, - потянулась к ней Молотобой, – с тобой всё в порядке? Тебя… ты, - слова терялись на языке, – «Надзиратели», - с гневом она назвала группировку, которая больше всех бесчинствовала, на которой лежала задача поддержания порядка, и они всласть пользовались властью.

- Нет, что ты, - она покачала головой, лицо оставалось всё таким же мрачным. – У меня муж умер. Вчера ночью.

- Отмучился?

- Да ты не говори. Месяц его лихорадка ела и вчера ночью, в диких муках он ушёл. Ты бы слышала, как он кричал, как он умирал, - худые пальцы обхватили железо, но тёмная и холодная деталь буквально выскользнула и со звоном прокатилась по каменному полу.

- А ты не просила лекарства?

- Да. В апотекарионе мне ничего не дали, у них на своих больных всё уходит, - голос стал более горестным.

– Я обратилась к начальнице. Просила, умоляла, плакала, призывала отдать мне вместо зарплаты лекарства. И она составила заявку, но… но ты знаешь, что с ней стало?

- Нет, говори.

- Караван с ними ограбили повстанцы из «Голоса свободы». Они сказали, что мол они нужны воинам, которые борются за свободу и благополучие Подгорода. Тьфу, - она опустила руки. – Мой… милый, - щёки расчертили горячие слёзы. – Десять лет вместе. Храни его Мальфас на своих путях.

Килана молчала.

Печальная правда жизни – порой за борьбой во имя свободы скрываются жизни, принесённые на алтарь общего дела. Это печальное явление, которое тревожит душу девушки. Она выступает за дело благополучия её родного дома, но иногда война оказывается слишком… жестокой.

Дальше по цеху скрипнула дверь, ударившись о полные ящики с изделиями. Из дальнего кабинета вышла женщина, чей силуэт походил на грушу. Заплывшее жиром лицо сверкало маслом от перекуса. Одежда представляла кожаный жакет поверх добротной чистой рубахи и платье с высокими мятыми сапогами.

Глаза еле проглядывались из-за тучной плоти и хищным взглядом осматривали работников и работниц.

- Госпожа Алэксил Андара! – объявили о выходе начальницы и трудяги моментально выстроились у рабочих мест.

Жирные губы расплылись в кривой улыбке. Массивная туша, с хромотой переставляя ноги, «поплыла» в цех, а руки поджались в локтях, явив длинные острые ногти с железным навершием.