Шёпот прошлых лет: рубиновые сердца

- Ты ведь сама с этим сталкиваешься.

На мгновение Молотобой была поражена… её день подтверждение слов этого мальчика. Начиная от воспоминаний об отце и кончине и заканчивая безумным пришествием «Высокого начальства», которое совершенно абсолютно выдавило из себя всё человеческое. С одной стороны, ей много говорили, что именно слабость самих людей в этом виновата, но с другой… кто всё довёл до этого? У кого в руках истинная власть всё изменить тут? Она и раньше думала так, но теперь плоскость вины изменилась.

«Стали бы мы таковыми, если бы аристократы и Святой орден не плевал бы на нас? У них же есть возможность всё тут изменить? Но они этого не делают… почему? Неужто им выгодно, что мы вечно пребываем в таком убогом состоянии? Неужто безумие этих больных умов таково что всё это безумие… и является для них целью сего места?»

Вина Святого ордена в глазах Киланы усилилась стократно. Одно дело – наплевательское отношение и попустительство, но совершенно другое это

«Не на инале, не на аэтернийском ни на одном из других языков этого мира не найдётся слов, чтобы высказать проклятье Святому ордену», - гневно помыслила Молотобой.

Пара медленно шла сквозь сумрак штолен, больших выработок и тоннелей, образовывающих улочки. Гора не просто огромна, она колоссальна и быть бы ей величественной и славной, но вместо этого она превратилась в самый настоящий человейник. И тем не менее даже в этом аду народ пытается жить и обрести собственное счастье.

- Что тебе… больше всего нравится на небе? – спросил юнец, посматривая на покосившиеся домики, где копошились аэтернийские поселенцы.

- Луна, - не задумываясь ответила девушка, поправив рыжий волос. – Она прекрасна и чудесна… та, которую я однажды видела, - Молотобой с восхищением вспомнила. – Однажды я её увидела. Всего один раз. Отец взял меня к воротам отсюда менять товар. Оказалось, что на поверхности была ночь. И там, именно там, - голос затрепетал от восхищения. – Я увидела её белоснежный лик. Он похож на, как его там называют… снег! Она была большая и чудесная, восхитительная.

- Чудесная и восхитительная, - робко повторил юнец. – Прям как ты.

- Смешной ты…

Их путь пролегал через небольшую расчищенную площадку. Раньше тут Синдикат хранил товар, о чём свидетельствуют полусгнившие ящики, но налёты повстанцев сделали своё дело. Пройдя дальше, они вышли на «торговое перекрестие», а стяги с криво нарисованным оком говорили, что эти точки принадлежат «Надзирателям».