Восстание Магов. Новые крылья надежды

— С нами то, Водородным и Крепким, всё понятно, но чтобы и ты!

Легион с трудом соображал, о чём сейчас вообще идет речь, но, благо, ему почти сразу же поспешили пояснить: все те фамилии, что носили в себе «непонятные» слова, как Даркравен, например (да, это лор косноязычных английских фамилий у героев) — это фамилии на древнеимперском языке (до четвёртого поколения). И хоть Даркравен и значит в переводе «Тёмный Ворон», но всё лишь от того, что наследников чистых древнеимперских кровей уже почти не осталось, однако смена фамилии на такой манер была прежним знаком почёта, который даровался за заслуги перед отчизной.

— Потому, если у тебя в роду был хоть кто-то великий, или хоть капельку достойный, то твоя фамилия, скорее всего, была переведена на древнеимперский! — пояснял Антонио. — Вот какая у тебя фамилия Легион?

Вообще-то странно было спрашивать вот фамилию у человека, чьего даже настоящего имени вы, на деле, и не знаете, но Лео всё же предпочел узнать, что за секрет мог скрываться за его вторым именем:

— Кингст.

— Хм, звучит неплохо. Сейчас, сейчас, только вспомню, что это означает, — начал вдруг кружить вокруг да около Розы Антонио.

— Роза, а что означает Кингст на древнем языке? — а его друг сразу спросил у неё.

— «Король», вроде, или что-то в этом духе... — почти не отрываясь от чтения, машинально ответила она.

— Круто, блин! Тоже хочу быть Королём! — восхитился Антонио.

— Но им же всем семерым головы Император срубил еще пару тысяч лет назад! — так же машинально вставила и своё замечание Роза.

— Ой, тогда не надо, Антонио! — запереживал за своего друга Грегор.

Все эти разговоры явно заставили Легиона за столь долгое время впервые расслабиться и отвлечься от тонны ночных кошмаров, что и днём любили крепко-накрепко заседать у него в голове. Он даже не заметил, как по столь нелепой причине успел увязнуть в этом деле аж до самого вечера. В конце концов, ничего дельного из его последующей тренировки так и не вышло.

Однако хотя бы первые намеки на ту самую «искру» начали зарождаться в сердцах этих «борцов против угнетения по фамильному признаку». До самой ночи так и продолжая в душе посмеиваться с дурацких выходок этих учеников, вернувшись в свою комнату в общежитии (вход в которое буквально был в виде раскрытой пасти ворона), он даже сумел быстро провалиться в сон этой ночью. А утром проснуться без единого намёка не преследовавшие его дурные сновидения.