Восстание Магов. Новые крылья надежды

А то пока что это местечко явно может показаться вам тем еще собранием наихудших людей в округе. Нет, отрицать сложно, что недостатков у местных учеников и учителей хватало. Просто стоит также отметить, что проявлялись они столь отчётливо только для Легиона, который от основной ученической жизни оказался из-за своей ситуации намеренно оторван.

Он еще давно слышал рассказы учителя об этой поре в жизни каждого молодого человека: юношеские влюблённости, переживания, нелепые утверждения и размышления. Но, даже оказавшись в подходящей для этого среде, Легион не мог нащупать чего-то подобного внутри себя.

Ему никогда особо не хватало времени просто взять и остановиться, дабы самозабвенно предаться какой-то чепухе. Очевидный разрыв в мировоззрении между ним и всеми остальными учениками академии быстро дал о себе знать: одна половина считала его наглым и зазнавшимся выскочкой, оторванным от реальной жизни, а другая половина просто не поспевала за потоком его мыслей и переживаний. Да и искренне понять человека, который, при взгляде со стороны, больше предпочитает вести диалог с кусками железа у себя за спиной, нежели с обычными людьми, может оказаться тяжело.

Особенно сильно на разрастании этой пропасти сказался и его разрыв с новым «главным вертилой» академии, как прозвали изменившегося до неузнаваемости с их первой встречи Даркравена-младшего.

— «Слушай, Легион, харе уже чепухой тут маяться, давай!..» — когда Оуэн понял, что маг клинков его всё это время не слушал, то он начал всё более напористо до него докапываться, всякий раз, когда на то появлялась возможность, выходя за всяческие рамки типичного хранимого в таком месте как библиотека приличия.

Именно при его новом «правлении» любителей почитать в тишине начали активно обзывать и клеймить книжными червями, а потому само это место, что некогда их сблизило, вскоре превратилось в их главное поле боя. Только вот сколько бы Даркравен, с многочисленных подачек своего отца, не пытался уязвить и заставить «задуматься над ситуацией вокруг», все его попытки были тщетны.

А от того они только нарастали в своей громкости, грубости и неприкрытой неприязни. А вскоре передались и заразили всех остальных учеников.

Однако нельзя сказать, что никто не пытался даже в такой «отчаянной» (как она должны была выглядеть со стороны) ситуации никто не пытался с ним сблизиться или его понять. Наоборот, по какому-то причудливому стечению обстоятельств у него даже появилась парочка «фанатов».