Мародёр

Интересно, мне привиделось все это, или я действительно видел богиню, пауков, говорящие черепа. Нет, не может этого быть, если бы я увидел говорящий череп, то не только бы отпрыгнул в сторону, я бы на стену, как тот самый паук залез. Наверное, я просто переработал, ударился, и с усталости померещилось всякое.

Еще раз, погладив огромную шишку на лбу, я подхватил кули, кайло и мех и побрел к выходу. Уже пролезая через загородку, вспомнил о мародере. Заглянул в Суть.

Суть сил Света Порядок, Сила семь.

Померещилось.

Суть сил Света Порядок благословение Сила семнадцать.

Или нет.

Глава 4. Дол.

Огонек в лампе задрожал, швырнув на стену тень мальчишки-посыльного, заставив ее танцевать причудливый танец. Мальчишка стоял не шевелясь, сцепив опущенные руки в плотный замок, обливаясь потом, низко опустив голову, он словно врос в пол. Казалось, он и дышать перестал. Тень же его, прыгала по стене, размахивала руками, выделывала коленца ногами. Казалось, еще немного и по комнате разольется ее безумный смех.

Елизар тяжело вздохнул, отложил перо, отодвинул бумаги, поднял со стола стеклянный колпак лампы, сдул с него не существующую пылинку.

Взгляд скользнул по стеклу, нашел трещину, еще одну, еще. Стареет. Все стареет, изнашивается, трескается, портится. Даже этот колпак и тот стареет. Он редко снимается с лампы, еще реже оказывается на столе, и почти никогда на голом столе. И, тем не менее, на нем трещины. Его протирают мягкой тряпочкой, и теплой водой с растворенным в ней мылом. И на нем все равно трещины.

Вздохнув, Елизар поморщился, покачал головой, краем глаза заметив, как голова мальчишки втянулась в плечи. Боится. Мальчишка его боится. А ведь он всего лишь принес просьбу князя купить раба. Обычная просьба, даже не дурная весть, что могла бы вывести Елизара из себя. Да и если бы он потерял контроль, то никогда бы не стал срываться на человеке, весть принесшем. Мебель могла бы пострадать, ее можно заменить, а человека заменить сложнее. Часто не возможно.

Елизар вздохнул, вспомнив о двух людях, покинувших его.

Ему их не хватало. Не хватало долгих бесед под звездным небом Дола. Не хватало вечных легких насмешек. И их уже не будет никогда. Звезды никуда не денутся, небо будет всегда, и в спину ему будут лететь тихие смешки, но людей рядом с ним больше нет. Но знакомые звезды стали чужими, а смешки из других уст приносили лишь раздражение. Он скучал, скучал по покинувшим его друзьям, но ничего не мог сделать. И никто не мог. Мертвые не возвращаются.