Мародёр

Я не ел не пил, не ходил до ветру, я лежал и глядя в одну точку и пытался понять, что именно меня напугало. И чем больше я об этом думал, тем больше понимал, что бояться снаружи нечего и все это очень и очень глупо. Но стоило только подумать о том, чтобы выбраться из-под лавки, как меня начинало мелко трясти.

Карета продолжала ехать по тряской дороге, я трясся внутри нее, несколько уравновешивая и делая путешествие Елизара чуть более приятным. Я мог спокойно думать о том, что снаружи страшным шевелящимся ковром растет черная трава.

Горло больше не перехватывало от мыслей о тянущих ко мне корявые, словно пальцы демонов, ветки деревьях. Не бросало в пот от того, что взгляд упирался не в стену, а в горизонт, в место где земля встречается с небом. Не выворачивало от пустоты и чувства полной незащищенности, словно сам воздух хотел напасть на меня.

Я понимал, что воздух напасть не сможет никак, но что-то внутри твердило, что сможет и это чувство было так сильно, что перекрывало собой все. Оно заставляло верить в себя и бояться.

Бояться себя самого, этим страхом и питаясь, становясь сильнее.

Бояться мне надоело на следующее утро. Я вылез из-под лавки, постучал кучеру чтобы остановился, под недоумевающим взглядом Елизара подошел к двери, открыл ее и шагнул наружу. Далеко отходить не стал, справил нужду едва не под колесо. Постоял немного, поглазел вокруг, позволил ветру зарыться в волосах. Затем вернулся в карету, плотно закрыл дверь, нырнул по лавку, и только там позволил себе затрястись.

Но мы добрались.

И вот накинув на голову капюшон, пригибаясь к земле, я быстро шел по дорожке к дому, который Елизар называет Долом.

Елизар распахнул дверь, наклонил мою голову, заставив смотреть в пол, и громко закричал:

- Притуши свет! Комнату в подвале любую без окон! Быстро приготовь! Вытащи все оттуда весь хлам. Делай с ним, что хочешь, хоть выброси. Туда кровать! Нет, стой, матрас. Циновку! Забери у кого-нибудь из дворовых. Забудь про кровать! Тащи циновку туда! Бегом! Бегом!

- Тише, тише! – он погладил меня по голове.

– Все хорошо. Скоро ты окажешься в привычной тебе обстановке. В комнате без окон в темноте и тишине. Скоро все будет хорошо.

- Ты так заботишься о рабе, - пробурчал я, с трудом преодолевая колотящую меня дрожь. – Представляю, как страдают твои друзья.

Елизар засмеялся, и смех его был чист и радостен.

- Ты можешь шутить, значит не все так плохо. Ты придешь в себя. Ты привыкнешь. Сегодня ты отдохнешь, а завтра я начну понемногу тебя выводить.