Точка Бифуркации VI

– Скажу так: был я в молодости знаком кое с кем из его рода... Жестокая у них стихия. В тепличных условиях, ни о каком восстановлении и речи быть не может.

***

– Алло, Ваше Величество?

– Приветствую, Ярослав.

– Здравия желаю, – оглядываясь по сторонам, бросил Калинин в трубку. – В общем, докладываю: официальное расследование заходит в тупик. Тел никаких найти не удалось: ни так называемых моих коллег, ни самого Обломова, – выждав паузу в несколько секунд, полковник продолжил: – Контора нагнала сюда людей, пальцы веером загибает, но это всё без толку.

В той мясорубке, которая тут произошла, можно и два десятка агентов было схоронить – и взятки гладки. Опрос свидетелей ничего не даёт. Я сам видел результат битвы и поле боя... и скажу вам, что такое зрелище наблюдал, наверное, впервые.

– По существу-то что скажешь? Что дар подсказывает? – задумчиво бросил монарх.

– Мутно тут всё, конечно, но то, что наш клиент жив – я уверен. Вдобавок, с друзьями его говорил – гладко стелят ребята.

Только вот даже дураку понятно, что никакую горечь утраты они не переживают. Грустные, конечно, да и только, – позволил себе усмехнуться военный. – Резюмируя, результат однозначно будет. Мне просто времени больше нужно. Да и этих бы... откомандировать назад в Москву. А то шороху наводят, только мешают.

– Услышал тебя, Ярослав. Работай, раз уверен, что жив мальчишка. Какую нужно помощь окажем.

– Принял, выполняю. Конец связи.

Глава 3

– Рота, подъём! Подъём, е* твою мать! – грубо лязгнуло по ушам.

В армии матом не ругаются, здесь матом говорят. Ничего нового, как говорится, поэтому на смотревшего на нас буром старшину я злобу таить не стал.

Борисов был лет тридцати на вид, среднего роста, но при этом довольно крепко сложенным мужчиной. Волевой взгляд и угрюмое, жёсткое лицо однозначно добавляли веса его словам.

Тем не менее, поднимался я с койки спокойно, без лишней суеты. Куда торопиться? Боевой тревоги нет, а тешить эго этому солдафону желания у меня не было.

– Поживее, я сказал! – на этот раз уже персонально для меня добавил Борисов.

Несмотря на то, что я учился почти десять лет в школе для одарённых, а это само по себе подразумевало военную подготовку, перед отправкой на фронт меня направили в так называемую «учебку». Можно было бы, конечно, обойтись и без этого, но текущая легенда обычного детдомовца, не сумевшего поступить в университет, всё-таки предполагала этап хоть какой-то подготовки.